— Очевидно, Габриэль знает, где ваш домик, — замечает он. — Если он преследует тебя, то заглянет и туда.

— Наверняка он решит, что я туда не поеду… по той же причине, по какой ты был изумлен моим предложением.

— Это не слишком убедительно.

Кристиан смотрит прямо перед собой. Его окружают гнев и страх.

— Я не могу заночевать в отеле — ни под твоей фамилией, ни под своей. Габриэль знает, что мы сейчас вместе. Мне больше некуда податься. — Кристиан открывает рот, но я перебиваю его: — И не вздумай предлагать заночевать у какого-нибудь друга. Габриэль слишком опасен — не хочу рисковать еще чьими-то жизнями.

— Только одна ночь, и ни секундой больше, — голос Лейка дрожит. — Я всю ночь буду караулить чертову дверь. А когда провожу тебя, вернусь, чтобы разобраться с телом Брента. И с Габриэлем.

Не хочется оставлять друга в таком трудном положении. Интересно, как он собирается разбираться с братом.

Заявит в полицию?

— Поедем с нами.

Произнося это, я заранее знаю ответ. Мы крепко привязаны друг к другу, но романтических отношений между нами никогда не было. Его жизненной нити не суждено переплестись с моей.

— Не могу.

Чувствую его боль. И ту незримую стену, которую он давным-давно построил между нами. Не понимаю, откуда взялась эта стена. Она появилась еще с самой первой нашей встречи, но я не пытаюсь ее разрушить. Я знаю, что мотивы Кристиана благородны. Давить на него не следует.

Киваю и снова смотрю на дорогу.

34

34

Мяуканье Саймон стало громче.

— О господи… Подожди минутку.

Трумэн поставил кошачью миску на кухонный пол. Черная кошка, не удостоив хозяина взглядом, принялась изящно поглощать свой завтрак, обернув хвост вокруг передних лап.

Какое-то время Трумэн наблюдал за ней, отчетливо понимая: он всего лишь раб этой кошачьей королевы. Это она выбрала его, а не наоборот. Появлялась у двери шефа полиции каждый день, пока он не впустил ее. Если б все зависело только от него, он никогда не завел бы домашнее животное, но Саймон, очевидно, решила, что это ради его же блага.