Он покачал головой.

– Что слышно от Джо? Ты с ним в контакте?

– Я думаю, он сменил сторону. Думаю, он перестал быть Незаметным.

Перестал быть Незаметным.

Это возможно? Наверняка. Я подумал о себе, о своем положении, и по спине пробежал холодок.

– Это не застывшее состояние, – сказал он. – Можно сдвинуться в ту или в другую сторону. – Он сделал длинный громкий глоток. – Мы движемся в другую.

Я вперился в него глазами.

– Ага. Я знаю, зачем ты здесь. Я вижу, что происходит. Я знаю.

Я наклонился вперед:

– Так что происходит?

– Мы исчезаем.

Ощущаемый мною страх смягчился облегчением. Это было как тогда, когда я узнал, что есть и другие Незаметные: страшно, но радостно, что не придется расхлебывать все это в одиночку. И снова мне на помощь приходит Филипп.

– Меня больше никто не видит, – сказал я. Он грустно улыбнулся:

– Это ты мне рассказываешь?

Я посмотрел на него, на его бледное лицо, его ординарную одежду, и стал смеяться. Он тоже рассмеялся, и вдруг все стало, как в старые добрые дни, будто никогда не было Мэри, не было Фэмилиленда, не было Дезерт-Палмз, будто мы снова живем на моей старой квартире и шатаемся по округе, друзья и братья навек.

Лед между нами был сломан, и мы заговорили. Он рассказал мне, как быстро ушел в неизвестность после фиаско у Белого дома, о долгих месяцах одинокой жизни в этой квартире. Я рассказал ему о себе и Джейн, потом об убийце и о своем открытии, что я становлюсь таким же Незаметным, как был во внешнем мире.

Я глотнул пива:

– И еще... у меня галлюцинации, – сказал я.

– Галлюцинации?

– Вон там. – Я показал за окно. – Я вижу луг с красной травой. На том конце его стоит черное дерево, похожее на кактус с листьями и ветвями.