Но, спеша скорее закончить, я опережаю события. Я должен вернуться на два дня назад, к тому вечеру, когда Мэтью исчез в тумане, ибо самое худшее мне еще предстоит рассказать.

IV

Полагая, что Мэтью осталось жить самое большее несколько часов, и желая быть рядом с ним на случай, если незадолго до смерти к нему вернется рассудок – как порой случалось, – я сидел возле его постели. Видимо, я заснул, поскольку меня разбудили лихорадочные содрогания полностью изменившегося существа рядом со мной. К тому времени в облике моего племянника уже не оставалось ничего человеческого, за исключением общих очертаний. Глаза его горели сквозь узкие щелочки в зеленой маске, в которую превратилось его лицо.

Полностью проснувшись, я увидел, как… существо – я с трудом мог думать о нем как о Мэтью – начало двигаться. Дрожа, оно медленно сгибалось в поясе, пока, наконец, не село прямо. Чудовищная голова медленно повернулась в мою сторону, а затем я услышал последние слова, которые произнес в своей жизни мой племянник:

– В-воды… В-ванну… Проводи… меня… в… ванную…

Существо перекинуло зеленую перепонку, в которую превратилась нижняя часть его тела, через край кровати и каким-то образом сумело встать. Шаркающей походкой, до сих пор одетое в халат, который я одолжил Мэтью в качестве компенсации за то, что поселил его в холодной комнате, оно направилось к двери. Мгновение спустя, очнувшись, я бросился на помощь моему… моему племяннику, но обнаружил, что произошедшая с ним мутация, хоть и лишила его человеческих черт, но ни в коей мере не лишила его сил. Движениям Мэтью мешала лишь покрывавшая его тело быстро твердевшая зеленая оболочка; мне пришлось лишь слегка поддержать его, пока он привыкал к своей новой двигательной системе. Не помню точно как, но мне удалось в конце концов довести его до ванной, где он остался сидеть, то и дело вздрагивая, пока я наполнял ванну теплой водой.

Именно тогда, сбегав несколько раз туда-сюда с громадным железным чайником, я заметил нечто, происходящее в ванной – нечто столь ужасное, что я попятился прочь, а затем рухнул на пол, лишившись чувств…

* * *

Когда я очнулся, было уже темно. Вспомнив причину своего обморока, я вздрогнул, а затем, ощутив прикосновение каменного пола к щеке, поднялся на ноги. Когда я в последний раз видел своего племянника, или, вернее, существо, в которое он превратился, тело его источало зеленоватый гной, каплями стекавший в ванну. Но теперь ванна была пуста, не считая этой… жидкости.

Я поспешно направился по следам существа, зеленовато поблескивавшим на полу, и, наконец, обнаружил на письменном столе записку. Судя по ее содержанию, Мэтью оставался столь же безумным, как и прежде. Потрясенный, я с трудом разобрал почти нечитаемый почерк на влажном, покрытом зелеными пятнами листке бумаги: