* * *
Последовав за зловещими каплями, ведшими от стола к задней двери, я обнаружил, что она открыта настежь. Я понял, что, возможно, весь дом заражен, и содрогнулся от отвращения, начав внимательнее изучать содержимое ванны – и тут снаружи внезапно послышался чей-то крик. Подбежав к входной двери, я открыл ее. В сторону моего дома со стороны торфяников, тяжело дыша, ковыляла окутанная туманом фигура Бена Картера, местного браконьера.
– Заприте двери, доктор! – хрипло крикнул он, увидев меня. – Там, на торфяниках, бродит ужасное чудовище!
Не останавливаясь, он проковылял мимо моих ворот и постепенно скрылся в тумане. Я облегченно вздохнул, поняв, что он не станет сообщать об увиденном в полицию, по крайней мере, не сейчас, когда у него болталась связка отменных зайцев. Я смотрел Бену вслед, пока туман полностью не поглотил его, а затем быстро надел плащ и нырнул во тьму.
Задача казалась безнадежной. Поскольку на торфяники уже опустилась ночь, к тому же сгустился туман, у меня не было никаких шансов найти Мэтью. Мне еще повезло, что час с лишним спустя я сумел отыскать дорогу назад в Или. Однако я знал, что с рассветом я снова отправлюсь на торфяники. Я не мог бросить его в таком состоянии. Что, если его найдет кто-то другой?
Очевидно, Мэтью направился в сторону ямы. По крайней мере, так следовало из его записки, но как я мог найти это жуткое место, даже приблизительно не зная, где оно находится? Именно тогда я вспомнил про карту, на которой, по словам Мэтью, он отметил свое местонахождение на холме. Конечно же – карта!
Я нашел ее в его комнате…
* * *
Всю ночь я почти не спал, мучимый сновидениями, а ранним утром отправился на торфяники. По вполне очевидным причинам не стану описывать путь, которым я шел – если, не дай бог, мой окончательный план не сработает, лучше никому не знать, где находится то место.
Ближе к полудню я наконец отыскал жуткую расщелину в земле, с которой все и началось. Даже для моего непрофессионального взгляда было ясно, что с растительностью, окружающей яму, явно что-то не так. Растения, даже самые обычные и вполне знакомые, странным образом увяли и мутировали.