– Время? – В конце концов он посмотрел на меня – волосы взъерошены, полотенце накинуто на плечи, рубашка, испуская пар, сохнет у огня. – И впрямь, не упущено ли время? Черт меня побери, если я знаю…
Он покачал головой.
– В таком случае, просто
– Ох, перестань, Билл! – Он насмешливо фыркнул. – Ты прекрасно понимаешь, в чем дело. Ну, хотя бы отчасти. Ты сам это испытал. Просто старая ферма? – Уголки его рта опустились, лицо приняло угрюмое выражение. – Да, дело в ферме, все правильно. В том, чем она была и, возможно, остается даже сейчас…
– Продолжай.
– Я пришел к тебе, чтобы попросить поехать вместе со мной. Не хочу провести там еще одну ночь в одиночестве.
– В одиночестве? Разве Джун не там?
Какое-то время он просто смотрел на меня, но потом сумел улыбнуться; и это пугало еще больше.
– Она есть, и ее нет. О, да, она там… но я все равно в одиночестве. Это не ее вина, бедняжка. Все дело в этой проклятой ферме!
– Рассказывай!
Он вздохнул, кусая губу.
– Думаю… – начал он, – думаю, это был храм. И построили его не римляне. Ты, конечно, знаешь, что на некоторых камнях Стоунхенджа обнаружены финикийские символы? Ну, и что еще древние народы принесли с собой в старую Англию? Чему мы поклонялись в те доисторические времена? Земле-матушке, солнцу, дождю… морю? Мы – остров, Билл. Море вокруг нас! И оно всегда было щедрым. Оно и сейчас такое, но не в той мере, как в те времена. Что может быть естественнее, чем поклоняться морю и тому, что море приносит?
– Его дарам? – спросил я.
– Это да, но не только. Ктулху, Пиша, Кракен, Дагон, Оаннес, Нептун. Называй его, как пожелаешь. Но ему поклонялись в Кетлторпе, и он все еще помнит об этом. Да, уверен, в определенные периоды он появляется, ищет поклонения, которое знал когда-то, и, возможно, все еще… все еще…
– Да?
Он быстро отвел взгляд.
– Я кое-что… обнаружил.
Я ждал.
– Я разобрался, да, да… и…