Присев на диванчик, я взял журнал и попытался читать. Буквы на странице расплывались.

– Все случилось так быстро, – услышал я голос мистера Коллана, – так быстро.

Мама и миссис Коллан сидели рядом, взявшись за руки. Где-то в глубине больничного холла прозвенел колокольчик, и голос в динамике попросил доктора Скофилда срочно выйти. В комнату ожидания заглянул какой-то человек в голубом свитере, и все тотчас же повернули к нему голову, но он всего лишь осведомился, не мы ли Расселы, и тут же ушел на поиски какого-то другого несчастного семейства.

Пришел священник пресвитерианской церкви Юнионтауна и предложил нам взяться за руки и всем вместе помолиться. Именно к этой церкви принадлежало семейство Коллан. Я взял за руку мистера Коллана; он очень нервничал, его ладонь была вся мокрая от пота. Теперь, зная силу своей молитвы, я больше не мог позволить себе быть эгоистичным. Я от души желал Дэви Рэю поправиться и всем сердцем молил Господа об этом, но никоим образом не мог пожелать Дэви оставаться в том жутком состоянии полужизни-полусмерти, в котором оказался Бунтарь.

Приехали Джонни Уилсон и его родители. Мистер Уилсон, от которого Джонни унаследовал качества стоика, тихо разговаривал с мистером Колланом, не выказывая бурных эмоций. Миссис Уилсон и моя мама теперь сидели по обе стороны от миссис Коллан, которая лишь глядела в пол и беспрестанно повторяла, словно готовя себя к бесконечному спору с Господом Богом за жизнь Дэви Рэя:

– Он хороший мальчик, такой хороший мальчик.

Мы с Джонни смотрели друг на друга, не зная, что сказать. Хуже этого с нами в жизни ничего не случалось. Через несколько минут после Уилсонов прибыл Бен со своими родителями, а еще чуть позже – родственники Колланов. Пресвитерианский священник пригласил отца и маму Дэви отойти с ним в сторону, как я догадывался, для более сокровенной молитвы. Мы – я, Бен и Джонни – вышли в коридор, чтобы обсудить происшедшее.

– Он обязательно поправится, – сказал Бен. – Папа сказал, что эта больница очень хорошая.

– А мой отец говорит, что Дэви здорово повезло: он мог погибнуть сразу, на месте, – сказал Джонни. – Отец знал парня, который случайно выстрелил себе из ружья в живот и протянул после этого лишь пару часов.

Я взглянул на «таймекс». Четыре часа назад Дэви увезли на операцию, и он все еще был жив.

– Он выкарабкается, – уверенно сказал я. – Дэви сильный. Он обязательно поправится.

Мучительно медленно прошел еще один час. Спускалась ночь, а с ней – холодный туман. Мистер Коллан побывал в туалете, смыл с лица маскировочные полоски, вычистил грязь из-под ногтей, после чего переоделся в предложенную медсестрой зеленую больничную рубашку.