Пересчитали деньги — ровно 15 тысяч.

— Н-да, — вздохнул Лузгин, — и кто бы мог подумать — в кастрюле!

Вскоре нашли еще деньги — 10 тысяч. Теперь Волин знал, что искали неизвестные в гараже Печказова.

Из гаража направились к подвалу, ключ от которого Нелли Борисовна передала Волину. Вход в подвал дома располагался с торцевой стороны. Спустились вниз, прошли по пыльному узкому коридорчику, едва освещаемому тусклой лампочкой.

На дверцах вдоль коридорчика — номера кладовых, написанные то мелом, то углем. Печказовский номер 20 выгодно отличался от других — белая аккуратная пластинка из металла с черными цифрами на ней.

Замок на двери кладовой помещен в металлический кожух.

Володя Пахомов осторожно взялся за углы кожуха, слегка встряхнул. Внутри что-то звякнуло, перекатилось.

Подозвав понятых, эксперт извлек оттуда кусочки блестящих штырьков с заостренными крючками на изогнутых концах.

— Это части отмычки, — сказал Пахомов.

Волин и сам видел, что это были отмычки.

— Кто-то пытался проникнуть и сюда. Кто? Те же люди, что были у гаража и квартиры?

— Оперативно действуют, — вздохнул Волин, — не можем угнаться за ними.

— Как это не можем, — вскинулся Лузгин, — они же никуда не попали, мы везде их, выходит, настигаем.

Осмотр кладовой никаких результатов не дал. Обычные для кладовок вещи — ничего, представляющего интерес для розыска. Но замок с обломками отмычек — это были следы неизвестных. Эксперт скажет точно — из чего, как и даже с какой степенью квалификации изготовлены отмычки.

Остается выяснить, кем они изготовлены и кому конкретно принадлежали. "Совсем немного”, — усмехнулся Волин, выходя на улицу.

СУББОТА 16.30

Когда Ермаков сказал о коробках с "Кораллами”, найденными в печказовском гараже, Урсу не выдержал. Кровь отхлынула от смугло-румяного лица, прожилки на щеках стали синеватыми. Он опустил голову, понимая, что лучший для него выход — признание. Мысли работали теперь в ином направлении — как смягчить удар, под который он сам себя поставил, связавшись с дельцами.

— Я прошу мне верить, — выдавил Урсу, — знаю я очень мало, но, что знаю, расскажу. Когда Георгий Иванович назначил меня заместителем, — начал Урсу, — я был очень польщен этим доверием и даже хотел подарок ему сделать — он не принял. Будет, говорит, еще возможность меня отблагодарить. Ну, а где-то полгода назад вызвал меня в кабинет и познакомил с мужчиной лет сорока. Представительный, одет с иголочки. Назвался тот Тихоней.

Голос Урсу часто прерывался, рассказ давался ему нелегко, но Ермаков поторапливал его, понимая, что в этом необычном деле от оперативности может зависеть жизнь человека — о судьбе Печказова сведений пока не было.