2

В канцелярии юстиц-коллегии в Москве.

Коллежский секретарь Соколов, князь Цицианов и сенатский секретарь Иванец-Московский собрались в канцелярии юстиц-коллегии вечером того же дня. Степан Елисеевич решил, что откладывать разговор до утра не стоит.

– Итак, господа, сейчас мы помыслим, как далее действовать станем.

– Да отчего так срочно сие понадобилось, Степан? – попробовал возражать князь. – До утра сие не потерпит?

– Нет, не потерпит. Кто знает сколь времени у нас осталось? Теперь нам други ни спать ни есть, но токмо про дело думать. Я первым скажу, что узнал. Дьяк Ларион Данилович Гусев человек умный и скрытный. Держать язык за зубами умеет.

– Еще бы! – сказал Цицианов. – Сколько лет на своей должности состоит! Такую должность болтуну не доверит никто.

– Верно сказал, князь. Чего не надобно, того Гусев никому не скажет. Но супруга Гусева баба из болтливых. Со мной бы она говорит не станет. Шибко мужа своего боится, но нашел я к ней ход, через бабу одну.

– Бабу?

– Есть у меня женщина, что кого хочешь разговорит. Имени называть не стану, да и к чему оно вам? Скажу, что вызнала она, как бы между делом, у женки Гусева, что ездил дьяк к господину Тютчеву, чиновнику землеустроительного ведомства накануне того дня летом прошлого 1763 года, как я к нему наведался.

– И что с того, Степан Елисеевич? – спроси Иванцов. – А чего ему к Тютчеву в гости съездить нельзя?

– Да съездить-то можно. Мало ли кто к кому ездит. Но после того Тютчев долги свои по закладным заплатил. Вот чего странно-то. И мне кажется, что именно Гусев Тютчеву денег и дал для устройства его дел, а взамен Тютчев мне поведал про свои негоразды с Дарьей Николаевной Салтыковой. И бывшего её холопа, что в лейб-гвардии конном полу ныне служит, он мне тогда показал. Думаю, что сие не просто так.

– А Гусев может подарить 10 тысяч рублей серебром? Он так богат? – удивился князь.

– Гусев не беден. Но думаю, что не от него те деньги, а от того, кто за ним стоит. И от того, кому осуждение Салтыковой надобно. И еще одну интересную подробность мне женщина та поведала. Тютчев, господа, и сам под судом состоял за убийства крепостных людишек в прошлые годы. Вы знали про то?

– Нет, – ответили Иванцов и Цицианов.

– И я того не знал к стыду моему, господа. Одначе дело то давнее еще к году 1754-му относится. Но вот сегодня я его в архиве отыскал и прочел. Вот оно! – Соколов положил на стол большую папку. – В те поры наш Тютчев еще в корнетах гвардии ходил и по земельному ведомству не служил.