– Паричок поправь, Иван Иванович, – произнес князь. – Это тебе не на балу.

– Нас в таком виде не узнают? – спросил Иванцов, поправив парик.

– Постараться надобно, чтобы не узнали, – ответил Соколов, засовывая пистолеты за пояс.

– А иного пути нет? – снова спросил Иванцов. – Мы сами закон нарушаем, господа.

– Иногда полезно нарушить его, дабы до правды докопаться. Верно, Степан Елисеевич? – засмеялся князь.

– Законы в юстиц-коллегии часто нарушают. То мне хорошо ведомо, – ответил Степан. – А про законы божеские и человеческие толковать нам не пристало сейчас, господа. Впрочем, я не могу никому приказывать.

– Я не трус, Степан Елисеевич, – покраснел Иванцов. – Я с вами.

– Вот и отлично, господа.

Они надели плащи и вышли во двор. Соколов и Цицианов приготовили коляску, а Иванцов не будил привратника, а самолично открыл ворота.

– Я буду за кучера, господа, – сказал Соколов. – А вас прошу в экипаж.

Лошади рванулись вперед.

В коляске Иван Иванович с опаской смотрел на Цицианова. Тот явно радовался предстоящему приключению.

– Чего хмурной такой, господин Иванцов?

– Да больно не по душе мне сие дело. Сабуров – сенатор. Не мелкая сошка.

– Эх, Иван Иванович, неужто не понял ты, что ежели мы по старому искать станем, то времени у нас не хватит? Я и сам хотел в Петербург рапортовать, но когда про политическое дело узнал, передумал. Понял, что прав господин Соколов. Специально нам Салтыкову подставили. И Сабуров наверняка знает кто и зачем.

– А если нет? Если случайно он при этом деле оказался? Что тогда, князь?

– Тогда все ему объясним. Человек государственный и понять должен, что не ради себя стараемся, но ради Отечества.

Неподалеку от дома Сабурова, Соколов экипаж остановил.

– Вылезай, господа. Приехали. Далее приближаться к дому не стоит.

Иванов и Цицианов выскочили из экипажа.