– Так всегда говорит наша дорогая мисс Марпл, – улыбнувшись, сказал доктор Ллойд. – Вы совсем замечтались, мисс Марпл. О чем это вы призадумались?

– Да так. – Мисс Марпл встрепенулась. – Просто удивляюсь, почему слово «честность» в письме к доктору Розену написано с заглавной буквы.

Миссис Бантри взяла письмо.

– Ой, действительно, – подтвердила она.

– Да, милая, – сказала мисс Марпл. – Я думала, вы заметили!

– Это письмо – явное предупреждение, – сказал полковник Бантри. – Это мне сразу бросилось в глаза. Я не так мало замечаю, как вы думаете. Да, явное предупреждение, но о ком?

– Кстати, вам, наверно, небезынтересно будет узнать, что, по словам Темплтона, доктор Розен вскрыл письмо за завтраком и швырнул ему, сказав, что понятия не имеет об этом человеке.

– Но это не мужчина, – возразила Джейн Хельер. – Здесь стоит: «Георгина».

– Трудно разобраться, – сказал доктор Ллойд. – Может быть, и Георгий, но больше похоже на Георгину. Одно для меня совершенно ясно: почерк мужской.

– И вы знаете, что интересно, – снова заговорил полковник Бантри, – ведь он швырнул конверт на стол и сделал вид, что ничего не знает об этом человеке. Возможно, он хотел увидеть, какую реакцию это вызовет. Но у кого? У девушки? У мужчины?

– Или даже у кухарки? – предположила миссис Бантри. – Она могла находиться в комнате, когда приносила завтрак. Но что мне непонятно... совершенно особое...

Она вновь склонилась над письмом. Мисс Марпл подсела к ней и коснулась пальцем листа бумаги, указывая на что-то. Они зашептались.

– Но зачем секретарю понадобилось рвать письмо? – спросила вдруг Джейн Хельер. – Вы только представьте себе! Весьма странно. И почему письмо из Германии? Хотя, конечно, если он вне подозрений, как вы говорите...

– Но сэр Генри не говорит этого, – быстро вмешалась мисс Марпл, оторвавшись от разговора с миссис Бантри. – Он сказал: четверо под подозрением. Таким образом, он не исключает и мистера Темплтона. Я правильно говорю, ведь так, сэр Генри?

– Да, мисс Марпл. Я убедился на своем горьком опыте. Никогда не следует утверждать, что кто-то вне подозрений. Я только изложил вам свои доводы, почему трое из этих людей, как бы невероятно это ни казалось, могли оказаться виновными. Вместе с тем аналогичная процедура не была проведена в отношении четвертого – Чарльза Темплтона. Но в конечном счете я пришел к этому, я был вынужден признать следующее: везде – и в армии, и во флоте, и в полиции, – как бы нам этого ни хотелось, имеется определенное количество отщепенцев. И я беспристрастно изучил факты против Темплтона.