– Пока это несущественно. Все подробности выяснятся в свое время. Послушайте, а не сделал ли это кто-нибудь из слуг?

– Ни в коем случае! – горячо запротестовал Бантри. – Честнейшие люди, живут у меня в доме по многу лет.

Мельчетт согласился:

– Я и сам не думаю, что они замешаны в эту историю. Жертва скорее всего приехала из Лондона... в сопровождении какого-нибудь молодчика. Вот только зачем было залезать в окно?!

Бантри пробормотал, не слушая:

– Из Лондона... вполне правдоподобно... в нашей глуши танцулек не бывает... кроме как...

– Кроме?

– Кроме как у Бэзила Блейка.

– Это кто?

– Один юнец, связанный с кино. Сомнительная личность! Моя жена выгораживает его, но лишь потому, что воспитывалась в одном пансионе с его матерью. Истинное дитя нашего века! Меня всегда подмывает дать ему пинка в зад. Он живет в коттедже по дороге на Лэншэм... Может быть, обращали внимание – этакая модерновая вилла? Устраивает вечеринки, на которые съезжается банда крикунов. А в конце недели обычно привозит какую-нибудь вертихвостку.

– Молодую женщину?

– Именно. На прошлой неделе это была... платиновая блондинка. – Лицо Бантри вытянулось.

– Блондинка, – задумчиво повторил Мельчетт.

– Ну да. Однако вы ведь не думаете?..

Главный констебль подхватил с живостью:

– А почему нет? Все в пределах допустимого. И кстати, отлично объясняет бальный наряд девицы глухой ночью в Сент-Мэри-Мид! Положительно, с этим молодым человеком следует повидаться, кое о чем спросить... Как его? Блейк?

– Бэзил Блейк.

– Я его сейчас застану дома?

– А что нынче? Суббота? Вот он обычно и заявляется субботним утром.

– Немедленно отправляюсь туда!