– Нет. Господин очень редко перекидывается в звериную форму, – обеспокоенно отозвался сиделка. – Может быть, оттого что птенец очень напуган. Было бы неплохо… – мужчина прикусил губу, – если бы вы проводили с ними немного больше времени в зверином облике.
– Хорошо, – не рассердился на совет Риш.
И отвёл внимательный взгляд. Интересно, слуга действительно не видел, в кого оборачивается Зиш, или притворяется из осторожности? Узээриш был склонен подозревать его в последнем. Сиделку предоставил Шерех Вотый, а тот умел подбирать очень разумных и осторожных слуг.
Вспомнилась госпожа Майяри.
– Сколько тебе платит старый консер?
– Обычно около пяти золотых, но сейчас семь, – удивлённо ответил слуга. – Я занимаюсь охраной детей семьи Вотый и частенько выступаю в роли сиделки, когда они болеют.
– Я буду платить тебе десять золотых, и ты будешь только моим слугой.
– Простите, господин, но я многим обязан старому консеру и не могу покинуть его, не испросив разрешения.
Риш отвернулся. Преданный другой семье слуга никогда не будет полностью предан ему.
– Как тебя зовут?
– Ир, господин.
– Мне нужно переговорить с госпожой Жадалой, я отойду.
Иия и Зиш мгновенно вцепились в его плечи и испуганно на него уставились. Риш постарался улыбнуться.
– Я совсем ненадолго, на пару минуточек. Хочу попросить, чтобы на ужин нам принесли сладкий пирог.
Судя по насупленным взглядам, дети не хотели сладкое. Они хотели, чтобы он остался с ними.
– Я очень-очень быстро. Кто хочет помочь мне переодеться?
Иия, уже начавшая кривить ротик, чтобы расплакаться, оживилась.
Выбор рубашки и портков много времени не занял, и совсем скоро Риш опять оказался в коридоре и замер перед дверью в опочивальню отца. К госпоже Жадале он зайдёт позже, раз уж обещал детям сладкое, а сейчас… Он нервно сглотнул, прижался лбом к двери и постоял так немного. Потом выпрямился, расчесал пальцами волосы и тихо вошёл внутрь.
Дежурный лекарь встретил его спокойным взглядом, и его спокойствие передалось и Ришу. Он уже увереннее зашагал в спальню и осторожно заглянул внутрь.