— Да ведь уже девять часов!

— Ну и что? Разве мы пойдем в церковь?

— Ваш завтрак остынет.

— С этого и надо было начинать, милая. Если вы хотите поднять с постели человека, начинайте с завтрака, а не с того, который сейчас час.

Через двадцать минут, умывшись и побрившись, я захожу в светлый холл, также украшенный цветами — преимущественно на обоях и занавесках. Однако прежде всего мое внимание привлекает роскошно накрытый стол.

— Последние дни мне вас очень недоставало, дорогая Мод.

— Знаю, знаю. Садитесь.

Наступает сосредоточенное молчание. Когда едят, не разговаривают, об этом можно прочитать в первой — лучшей брошюре о гигиене питания. И, только когда мы, отдав должное горячим блюдам, принимаемся за кофе, я спрашиваю:

— Какая программа?

— Программа та же: никуда не выходить.

— А вы?

— Я тоже.

Беру газеты и возвращаюсь назад в спальню, где меня ждут цветы и одиночество.

Одиночество… Самое дорогое приобретение человека, если верить Мод. Но одно дело — одиночество среди своих и совсем иное — среди чужих.

Следующий день, еще один и два дня потом проходят также за чтением газет, которое нарушается дремотой, хождением по комнате и приглашением в определенные часы: «Альбер, кушать подано!»

Короче говоря, то же самое положение осады, хотя квартира другая. Все-таки цветы, а самое главное — нет рядом Сеймура, который время от времени входит к тебе в комнату и сообщает, что этот мир надо было бы переделать заново, начав все от амебы.

Мод — это, известно, не Сеймур. Она умеет хорошо готовить и не навязывается.

И все же, независимо от того, что рядом Мод, а не Сеймур, время проходит очень медленно; газеты изо дня в день напоминают мне, что уже начало августа, а я все еще здесь.

«Переждете несколько дней, тем временем вам обеспечат канал…» Сколько дней, какой канал и куда? На эти вопросы может быть множество ответов. Напрасно расспрашивать даму — она ничего не знает.

Лишь на пятый день около полуночи ситуация немного изменяется — прибывает Сеймур.