— Для меня имеет… Когда ты сказал Линде правду? Когда вы вместе поехали в Институт судебной медицины?

— Да.

— Как она к этому отнеслась?

— Сказала: «Теперь я свободна».

— Понимаю. А ты не был свободен. Уже не был. У тебя родился сын.

— Да.

— Ей-то было безразлично, что она потеряла мужа… А ты не хотел оставлять малыша.

— Я и не подозревал, что ребенок может до такой степени захватить… так…

— Вот видишь, я был прав, — заметил Марей. — Для нее это было важнее, чем для тебя. Она во что бы то ни стало решила сохранить тебя.

Бельяр кивнул.

— Но вы еще не знали, каким образом твое любовное письмо попало в руки Сорбье, — продолжал Марей. — Это я надоумил Линду?

— Да. Когда ты спросил ее, знает ли она некоего Рауля Монжо, она испугалась…

— Я помню, — прервал его Марей. — Она притворилась, будто услышала шум в вестибюле, чтобы дать себе время подумать. И, будучи очень умна, лгать не стала. Рано или поздно я все равно узнал бы, что Монжо работал у них. Нужно было выиграть время. И она спрятала записную книжку мужа, убедив меня, что Монжо ее украл… А пока я добирался до завода, она успела позвонить тебе. И ты вырвал страницу на букву «М» в другой книжке.

— Мы испугались. Делали первое, что приходило на ум.

— А я-то приписывал преступнику сверхчеловеческую ловкость, — вздохнул Марей. — Признаюсь, вначале меня это совсем сбило с толку. Подумать только, ведь я мог помешать всему этому!.. Если я тебя правильно понял, в тот вечер, когда я ужинал у тебя, а потом мы отправились следить за Монжо, Линда ни о чем не подозревала?

— Нет. Если бы я успел предупредить ее, все могло бы сложиться иначе… Хотя, впрочем, сомневаюсь.

— Она назначила Монжо свидание?

— Да.

— Ну разумеется. Она не могла себе представить, что мы уже нашли его. А Монжо в свою очередь, должно быть, думал, что она пришла купить его молчание, потому что он разгадал всю драму. Значит, это она звонила в бистро по телефону. Она знала, где обедает Монжо.

— Да. И если бы ты вышел на набережную на десять секунд раньше, ты увидел бы ее около дома Монжо.