— Я по-прежнему возил его в своем багажнике, мне не терпелось избавиться от него. Но не мог же я отвезти его на завод. Закопать или бросить где-нибудь на улице тоже не мог. Тогда мне пришла мысль оставить его у Монжо перед отъездом из Парижа.

— Ты хотел сделать мне подарок?

— В какой-то мере. Я знал, что рано или поздно ты снова туда придешь.

— И Монжо ничего не имел против?

— Ему заплатили. Он даже нашел это забавным.

— Правда, находка цилиндра ничем не могла ему навредить. Его пытались убить. Теперь хотели скомпрометировать. Он все больше и больше походил на жертву. Ну и жизнь I Вся ответственность за это дело лежит на нем, а в конечном счете против такого вот молодчика не может быть выдвинуто никакого обвинения. Мало того, он разбогател.

Марей предложил Бельяру сигарету. Они помолчали. Наконец Марей решился.

— Самое простое, — сказал он, — если я прочту тебе конец своего рапорта.

Он взял последний листок.

— Я позволил себе вкратце обрисовать твои чувства… — объяснил он. — Ты извини, но в этом корень всего, так ведь? Поэтому я в общих чертах написал, что, после того как Монжо выбыл из игры, Линда просила тебя уехать с ней… Нет-нет… Не возражай. Повторяю тебе, это и есть правда, в общих чертах, конечно. А нюансы, старина… До нюансов судьям нет дела. Итак, в двух словах все сводится к следующему: Линда или ребенок… Она предложила тебе выбирать. И грозилась все рассказать. Я не хочу знать, что вы друг другу сказали. Главное, что ты убил ее.

— Она совсем обезумела. Она и впрямь была способна на все.

— Об этом-то я и пишу в заключение. Вот послушай:

«Преступление было совершено перед самым приходом комиссара Марея. Бельяр сказал ему, что госпожа Сорбье ушла к себе в комнату. Мужчины разговаривали некоторое время в гостиной. Потом Бельяр под каким-то предлогом открыл окно. Он хотел воссоздать обстоятельства смерти Сорбье и обеспечить себе таким образом безупречное алиби. С этой целью он заявил, что в саду кто-то прячется, и предложил комиссару свой собственный револьвер, то есть старый револьвер, который брал с собой в поездку. Зато оставил у себя револьвер калибра шесть тридцать пять. Как только Марей вышел, Бельяр выстрелил в окно, то есть повторил то, что сделал Сорбье. Вернувшись, Марей увидел, как Бельяр бросился наверх. Алиби было прекрасным. Его нельзя было бы опровергнуть, не попади пуля случайно в ствол глицинии. Но этой пули хватило, чтобы понять, каким образом была в действительности убита госпожа Сорбье. И с этого момента все постепенно проясняется…»