— По-моему, вы нарочно недооцениваете опасность.

Врач взглянул на Дэвида: «Джин Камерон — женщина особенная. Если написать о Буэнос-Айресе времен войны, она займет в этой истории одно из главных мест», — и вновь занялся швами. Дэвид почувствовал, что врач не желает продолжать разговор. Он спешит.

Через двадцать минут доктор стоял на пороге хижины, а Сполдинг рядом с ним. Он пожал ему руку и сказал: «Боюсь, мне нечем вам заплатить».

— Вы уже это сделали, полковник. Я ведь еврей.

Сполдинг не отпустил его руку. Наоборот, сжал ее крепче и попросил: «Объясните, пожалуйста».

— Да что тут объяснять? Еврейская община полнится слухами об американском офицере, который выступил против свиньи Райнеманна.

— И все?

— Этого вполне достаточно. — Врач отнял руку и вышел.

В трубке слышались гортанные возгласы. Дэвид почти наяву видел, как вздулись вены под загорелой кожей обрюзгшего лица. Как в маленьких глазках кипела ярость.

— Это все вы! Вы! — Райнеманн обвинял его снова и снова, как будто это могло что-нибудь изменить.

— Да, это все я, — ответил Дэвид безучастно.

— Тогда вам конец! Крышка!

Дэвид ответил тихо, спокойно:

— Если меня убьют, шифровку в Вашингтон послать будет некому; американский флот не перейдет на радиотишину. Локаторы засекут шхуну и как только навстречу ей вынырнет подводная лодка, ее уничтожат.

Райнеманн надолго замолчал. Наконец заговорил, но уже спокойно — как Дэвид:

— Вы не позвонили бы, если бы вам нечего было сказать…

— Верно, — охотно согласился Дэвид. — Мне есть что сказать. Но сначала ответьте: обещали вам заплатить за посредничество или нет? Не может быть, чтобы вы взялись за обмен просто так.

Райнеманн вновь помолчал и с опаской, тяжело дыша, ответил:

— Да, обещали… Ведь организация такой операции стоит денег.

— Но еще не заплатили, верно? — Дэвид старался говорить ровно, бесстрастно. — И вы не торопитесь. Обе стороны у вас в руках… Но дело в другом: никакого подтверждения из Швейцарии о переводе денег не будет. Вы получите — или не получите — лишь радиограмму о том, что алмазы переправлены со шхуны на подводную лодку. Вот тогда меня и выпустят с чертежами из страны. — Сполдинг сухо рассмеялся. — Очень профессионально, поздравляю вас.