Слабенько забренчал телефон. Сполдинг снял трубку.
— Это Боллард, — послышался осторожный голос.
— Да, Бобби?
— Надеюсь, назло всему, что ты не предатель. Рассуждаю, исходя из того, что здравомыслящий человек не станет рисковать жизнью из-за горстки центов.
— Разумно. А в чем дело? У тебя появились новые сведения?
— Обо всем по порядку. Во-первых, пехотинцы хотят взять тебя живым или мертвым. Скорее даже мертвым.
— Они нашли Мигана и шофера…
— Точно! Но их уже успели обобрать какие-то бродяги-грабители. На базе МПФ все злы, как псы Райнеманна. На приказ Ферфакса им начихать. Они хотят расправиться с тобой сами.
— Понятно. Я так и думал.
— Он думал! — усмехнулся Боллард. — Ну, о Гранвилле и говорить не стоит. Он из-за тебя чуть все мои шифровальные машины не спалил. Сейчас Вашингтон готовит ответ на его запрос.
— Значит, Гранвилл ни о чем не подозревает. А в столице заметают следы, — раздраженно буркнул Сполдинг.
— Он все знает! И Вашингтону не отвертеться! Этот приказ о радиотишине оказался частью тайной операции Генштаба! А разработали ее в Министерстве обороны.
— Точно. Даже могу сказать тебе, в каком отделе.
— Ее суть в том, что на подводной лодке в Аргентину хотят переправить двух руководителей антифашистского подполья.
— Чушь! — воскликнул Дэвид. — Совершенная чушь. Причем неуклюже состряпанная. Антифашистов из Германии никогда на подводных лодках не вывозили. Я знаю об этом лучше всех.
— Очень интересно. Неужели наше Министерство обороны столь бездарно?
— Мне не до шуток, Боллард! — И тут Дэвид сообразил: ругать шифровальщика не за что. Он черпает сведения из тех же источников, что и сам Дэвид восемнадцать часов назад. Ему не известно ни о бойне в Сан-Телмо, ни об алмазах на Очо Калье, ни о том, что «Хагана» проникла в святая святых Военной разведки. Так и должно, собственно, быть. — Извини. У меня забот полон рот.
— Да, да, конечно. — Боллард ответил голосом человека, привыкшего к капризам других.
«Еще одна черточка, характерная для большинства шифровальщиков», — подумал Дэвид.
— Джин сказала, ты поранился. Упал и сильно порезался. Тебя кто-нибудь толкнул?