— Позиция по-прежнему оборонительная?

— Да, господин.

Несколько мгновений Милон размышлял.

— Хорошо. Отличная работа, дружище. Возвращайся в тыл и как следует отдохни.

* * *

Два часа спустя, когда небо было уже черным, как дурное знамение, Милон приказал начать обманный маневр. Они только что приступили к разбитию лагеря, прибыла только треть армии, но было необходимо сделать это как можно скорее.

Сибариты предпочитали бой при дневном свете, простой и четкий — только такой бой позволял им использовать свое численное превосходство. Они думали, что армия Кротона захочет сражаться ночью, чтобы компенсировать разницу в численности большим военным опытом.

«Я бы без колебаний атаковал ночью, если бы мог застать их врасплох», — думал Милон, наблюдая за развертыванием своих войск.

Неожиданная и сокрушительная ночная атака могла уничтожить в десять раз превосходящие силы противника, но сибариты были настороже. Слишком настороже. Вот почему Милону понадобились маневры, которые он сейчас затевал.

В течение всей ночи, сменяя друг друга каждые два часа, чтобы по возможности выспаться, пятьсот солдат делали вид, что вся армия Кротона готовится к внезапной атаке. Подобное впечатление могли без труда произвести несколько солдат, лошадей, вспыхивающих там и сям костров и перемещающихся факелов. Задача Милона состояла в том, чтобы основная часть его войска отдыхала всю ночь, в то время как сибариты бодрствовали и пребывали в максимальном напряжении, особенно конница.

Такая тактика ослабила бы противника, хотя вряд ли компенсировала огромную разницу в силах.

«Если бы воевала только пехота…» — сокрушался Милон.

Ему казалось, что на них обрушилась немилость некоего неведомого бога. Он очень гордился своими солдатами, и его заранее возмущала несправедливость, если они проиграют бой импровизированной армии восторженных любителей. Пятнадцать тысяч его воинов могли бы сокрушить двадцать пять или тридцать тысяч сибаритов, не понеся и тысячи жертв. Как правило, самая ожесточенная резня происходила в тот момент, когда одна из армий рассыпа2лась и начиналось бегство. Он был уверен, что большинство его солдат продержится до смерти, но не отступит. Зато среди сибаритов при столкновении с трудностями почти наверняка возникнет паника, и они бросятся наутек. Скверно, что сибаритская кавалерия не позволит этому произойти.

Иногда две армии подолгу стояли друг против друга, не начиная сражение. Они могли топтаться на месте дни напролет, то выстраиваясь для боя, то сворачиваясь и отдыхая в ожидании перемен, не решаясь сделать бесповоротного шага. Иногда это заканчивалось отступлением одной из армий, так и не вступившей в бой. Однако Милон знал, что сейчас этого не произойдет. Если одна из армий не начнет бой на следующий день, это сделает другая. Сибариты были слишком распалены, чтобы спасовать перед лицом врага, а им хотелось воспользоваться усталостью, которую сибариты будут испытывать наутро после бессонной ночи.