Мне явно видно, что Шарлотта меньше всего на свете хочет говорить по телефону со своей матерью.

– Мне нужно заняться своей учебной группой, – отрезает она и, даже не попрощавшись, вешает трубку, наощупь нашарив телефонный рычаг.

Я начинаю разговор первой, не давая ей возможность начать меня отчитывать за то, что я ответила на звонок.

– Я думала, ваша мать была мертва.

Шарлотта гулко сглатывает.

– Все не так просто.

– По-моему, все очень просто. Ты либо жив, – я приподнимаю бровь, – либо мертв.

– У нас сложная история отношений.

– Как и у большинства людей с их родителями.

– Я думаю, ты тоже говорила о своей семье не вполне правду, – раздражается Шарлотта, подходит ближе и опирается локтями на стол. – Не хочешь ничем со мной поделиться?

Иногда случается, что у тебя перехватывает дыхание. Вот и сейчас от страха я чувствую, что не могу дышать. Просто жду, пока она продолжит. Я хочу, чтобы она рассказала мне, что ей известно.

Мой взгляд падает на стойку для ножей позади Шарлотты. Если она знает, кто я такая на самом деле, мне нужно как-то защитить себя. Она никогда не допустит появления дочери Джонатана Рэндалла в своем доме.

Я осторожно прячу руки под стол, чтобы она не заметила, как сильно они дрожат.

– Я вам солгала.

– Я знаю.

– А вы солгали мне, – говорю я, пытаясь выиграть немного времени.

– Верно.

– Моя мать умерла от передозировки наркотиками. Не в автомобильной аварии.

Я не знаю, будет ли этого достаточно, или она захочет узнать больше.

Я даю ей время, чтобы ответить.