Аннет колебалась.

– Идем. – Муж отдал ей легкую сумку, а сам схватил чемодан. При этом он прижал руку к груди и поморщился.

Аннет взяла сумку и поспешила за остальными. Люди теснились у выхода, слишком узкого, чтобы разом пропустить столько народу. Бертран что-то крикнул через плечо, но Аннет не могла ничего разобрать в шуме. Он споткнулся, уронил чемодан и упал на ближайшую кровать, устремив взгляд на жену. Аннет прочла в его глазах боль и панику.

– Бертран! – закричала Аннет и схватила мужа за плечи.

Она бросилась было за Болларами, попыталась остановить их, снова закричала так громко, что сама от себя не ожидала. Венсан и Селеста обернулись, помедлили, затем бросили сумки и стали протискиваться к ней.

Бертран лежал поперек кровати, лицо его побелело и покрылось потом, губы посинели и дрожали. Он судорожно хватался за грудь. Аннет пыталась его успокоить, взяла за руку, стала гладить по лицу. Бертран смотрел на жену и словно не видел ее.

– Его сердце! – воскликнула Аннет, когда Боллары наконец пробились к ней. – Врача! Ему нужен врач!

У Бертрана задрожали веки, он шевелил губами, как рыба, пытался что-то сказать, но не мог произнести ни слова.

– Неужели здесь нет врача? – прошептала Аннет.

Бертран перестал хватать воздух ртом и затих.

Брюссель

– Поверить не могу, что я пошла на это, – проговорила Ангстрём, когда они поставили велосипеды перед зданием Европейской комиссии.

– Я тоже, – отозвалась Шеннон.

Сохраняя по возможности невозмутимый вид, они направились к дверям. Беспрепятственно прошли в фойе. Ангстрём приложила удостоверение к электронному замку. Дверь не открылась.

– Черт! – прошипела Соня. – Уже отключили.

Их заметил человек из охраны.

– Покажите удостоверение, – попросил он.

Ангстрём протянула ему карточку. Охранник взглянул на фотографию, затем на Соню. Вернул ей удостоверение и вопросительно посмотрел на Манцано и Шеннон.