Толле кивнул, словно все понял, но ничего не сказал.
Бланшар наслаждался моментом. Он с радостью продолжал бы сыпать терминами, но этот Толле все испортил:
– Значит, я могу сообщить президенту, что скоро электроснабжение будет восстановлено?
Когда на углу площади начали подниматься клубы дыма, толпа неистово завыла. Из окон второго этажа вырывалось пламя, и скоро ту часть здания заволокло дымом. Людская масса пришла в движение. Мари стояла, зажатая на краю площади, в центре которой возвышался памятник Вильгельму I. В едином голосе толпы произошла перемена. Если поначалу над площадью разносились ритмичные, громовые лозунги, то теперь раздавались нестройные крики, перемежаемые пронзительными воплями. Мари почувствовала, как живая масса подалась назад, но улицы вокруг площади были слишком узкими и не могли пропустить через себя столько народу. В голове пронеслись картины всеобщей паники, когда люди задыхались в давке, погибали под ногами. Ею самой начала овладевать паника. Она могла лишь отдаться движению потока. В венах кипел адреналин. И что только понесло ее сюда? Как она могла оставить детей?
– Мне необходимо зайти на этот сайт, – сказал Манцано.
Он выглядел несколько лучше, чем полчаса назад. Когда Ангстрём только открыла дверь, лицо его было черным от сажи, глаза налиты кровью.
– Сколько мы видимся, с каждым разом ты выглядишь хуже, – заметила Соня.
Она была рада видеть его живым и невредимым, хоть поначалу и сердилась, что из-за него ей пришлось пережить худшую ночь в своей жизни.
Пьеро добрался до ее дома на велосипеде. Понадобилось несколько салфеток, мыло и полбутылки бесценной воды, чтобы привести его в божеский вид.
Оставалось только гадать, что заставило дежурных в тюрьме отворить двери. Вероятнее всего, они опасались ответственности за гибель сотен заключенных.
– Как ты понимаешь, здесь у меня нет интернет-подключения, – заметила Ангстрём.
– Значит, нужно вернуться к тебе на работу.
Соня не поверила своим ушам.
Не дождавшись ее ответа, Манцано продолжал: