– И все-таки, в чем конкретно ты подозреваешь Дальмана?

Эрика вздохнула:

– Сама не знаю. Мы приняли его на работу год назад, когда уже поссорились с Веннерстрёмом. Доказательств у меня нет, но мне кажется, что он работает не на нас.

Микаэль кивнул:

– Возможно, ты права.

– А может, он просто попал не на свое место и поэтому деморализует всю редакцию…

– И такое может быть. Но в одном я с тобой согласен – напрасно мы наняли его.

Через двадцать минут Микаэль уже повернул на север от станции «Слуссен» на машине, которую одолжил у супруги Дирка Фруде. Своим «Вольво» двадцатилетней давности она все равно не пользовалась, и Микаэлю предложили брать его когда угодно.

Возможно, Блумквист и не обратил бы внимания на эти мелочи и детали, не будь он столь бдителен. Пачка бумаг на столе слегка перекосилась, а одна папка высунулась с полки. Ящик письменного стола был задвинут до упора, а Микаэль точно помнил, что тот оставался немного приоткрытым, когда он накануне уезжал с острова в Стокгольм.

Журналист посидел какое-то время неподвижно, прикидывая, не изменяет ли ему память, но уже почти не сомневаясь, что кто-то похозяйничал в его доме.

Микаэль вышел на крыльцо и осмотрелся. Дверь он запирал, но она была оснащена стандартным допотопным замком, который ничего не стоит вскрыть небольшой отверткой; да и еще вопрос, сколько ключей от него раскиданы по разным местам. Он вернулся в дом и методично проверил кабинет, пытаясь выяснить, не пропало ли что-нибудь, и в результате убедился, что все вроде как на своих местах.

Однако факт оставался фактом – кто-то заходил в дом, кто-то сидел в его кабинете, кто-то просматривал бумаги и папки. Компьютер Блумквист возил с собой, так что до него они не добрались. Возникало, как минимум, два вопроса. Во-первых, кто это был? И во-вторых, многое ли удалось разнюхать этому таинственному посетителю?

Папки, которые находились на столе, были из коллекции Хенрика Вангера – Микаэль перенес их обратно в домик, когда вернулся из тюрьмы. Ничего нового в них не содержалось. В записях из блокнотов, лежавших на письменном столе, непосвященный не разобрался бы. Но тот, кто рылся в его бумагах, – был ли он и в самом деле непосвященным?

Однако посреди письменного стола лежала маленькая пластиковая папка, а в ней был список «телефонов» и аккуратно переписанные, в соответствии с цифрами, цитаты из Библии. Вот это уже серьезно. Тот, кто обыскивал кабинет, теперь знал о том, что Микаэль раскрыл библейский код.

Но кто это был?

Хенрик Вангер лежал в больнице. Домоправительницу Анну Микаэль не подозревал. Дирк Фруде? Но с ним он и так уже поделился всем, что знал. Сесилия, которая отменила поездку во Флориду и вернулась вместе с сестрой из Лондона? После ее приезда Микаэль с нею не встречался, но видел, как накануне она проехала на машине через мост. Мартин? Харальд? Биргер? Тот ведь присутствовал на семейном совете, куда Микаэля не пригласили, через день после того, как у Хенрика случился инфаркт. Александр? Изабелла, самая антипатичная особа из всего семейства Вангеров?