Два!

— А что ты сделал? — заинтересовалась Рябинина.

— Я нашел негативы, — коротко ответил я. — И теперь имею ли я право на небольшую компенсацию?

— Какую?

— Имею я право поужинать в дорогом ресторане с любимой женщиной за счет организации, работу которой я сделал один, сам? Без ансамбля? Сам, бля?!

Три! Получайте, господа, получайте.

Рябинина смеялась. Это было самое лучшее, что она могла делать в этой ситуации.

— Молодец, Лапшин, — не могла успокоиться она. — Значит, они нас сейчас прослушивают?

Вот за что я ее люблю.

— Абсолютно верно! — подхватил я ее смех. — Слушают и скрежещут зубами.

— А когда мы выйдем, они от злости подстроят нам автомобильную катастрофу, да, Лапшин? — хохотала безудержно Рябинина.

— Это — фиг! — смеялся я. — Они еще не получили свои сраные негативы. Они еще дорогу перед нами расчищать будут, чтобы, не дай Бог, не случилось чего с нами.

Рябинина смотрела на меня восторженными глазами:

— Значит, мы их сейчас поливаем, а они слушают?

— Точно!

— И глотают все?!

— А куда они денутся?!

Она вдруг замолкла и посмотрела на меня нехорошо.

— Дурак ты, Лапшин, — сказала она.

— Почему? — удивился я. — Разве мы плохо сидим?