Там он познакомился с Рашадами, прекрасной супружеской парой, которая стала важной частью его жизни. Во время первого для Пэйтона заседания факультета он сидел рядом со знаменитым профессором Рашадом, и из нескольких фраз, которыми они обменялись перед конференцией, он узнал, что Рашад не только окончил школу в Калифорнии, но и женился на однокласснице Эм Джи. Между ними завязалась крепкая дружба. Между тем авторитет Эм Джи в Центральном разведывательном управлении очень быстро вырос. Пэйтон вдруг открыл для себя, что обладает огромным талантом, о котором даже и не подозревал и который временами его просто пугал — он может исключительно убедительно врать. Это были дни смятения и беспорядков быстро сменяющихся союзов, которые нужно было контролировать, при этом тщательно скрывая расширяющееся американское проникновение. Ему удавалось благодаря свободному владению арабским и пониманию, что поступки людей можно направлять добрыми словами, подкрепляя их деньгами, организовывать различные группы противоборствующих клик, которые сообщали о каждом шаге друг друга. В ответ он давал им денежные суммы для их дела — незначительные расходы для тогда священного ЦРУ, но основной вклад в тощую казну фанатиков. В результате приложенных им в Каире усилий Вашингтон предотвратил достаточно много потенциально взрывоопасных ситуаций. Поэтому совершенно заслуженно Эм Джи сменил на посту директора Отдела особых проектов Джезуса Энглитона, гения секретных операций. И он никогда не забывал того, что сказал его друг Рашад, когда он достиг своего высокого положения:

— Ты никогда не смог бы этого достичь, Эм Джи, если бы ты женился. Ты обладаешь самонадеянностью человека, которым никогда не манипулировали.

Возможно.

Однако он прошел настоящее испытание на способность сопротивляться манипулированию, когда в Вашингтон прибыла упрямая дочь его дорогих друзей, настолько непреклонная в своем решении, что даже его удивила. В Кэмбридже, штат Массачусетс, произошло ужасное событие, и она твердо решила посвятить свою жизнь, по крайней мере часть своей жизни, тушению пожара ненависти и насилия, уничтожавшего ее родной мир Средиземноморья. Она никогда не говорила «дяде Митчу» о том, что с ней произошло, да ей и не нужно было этого делать, но она и слышать не хотела об отказе. Она была подготовлена: так же бегло говорила по-английски и по-французски, как и по-арабски, и в настоящее время изучала еврейский и древнееврейский. Эм Джи предложил ей Корпус Мира, а она швырнула свою сумочку на пол перед его столом.