— Кстати, я хотел бы его увидеть, — вставил Дженнингс.

— Я организую такую встречу, но вы можете пожалеть об этом.

— То есть?

— Есть две группировки, два лагеря, и ни один нельзя назвать тупым и нахрапистым. И все же, внешне, один из них совершил невероятно грубый промах, а это никак не вписывается в картину.

— Вы снова сбиваете меня с толку…

— Я и сам сбит с толку, господин президент… Вы подпишете эту бумагу? Вы дадите мне пять дней?

— Дам, доктор Пэйтон, только почему у меня такое чувство, будто меня подводят к гильотине?

— Неполадки с киномеханикой, сэр. Публика никогда не позволит снести вам голову.

— Публика может страшно заблуждаться, — заметил президент, наклоняясь над столом времен королевы Анны и подписывая документ. — И это только часть истории, профессор.

Уличные фонари вдоль чикагской Лэйк Шор Драйв мерцали в хлопьях падающего снега и рисовали причудливые картинки на потолке в отеле «Дрейк». Было начало третьего ночи. Мускулистый белокурый мужчина крепко спал в своей кровати и дышал глубоко и ровно, как будто даже во сне контролировал себя. Внезапно дыхание его сбилось — тишину комнаты разорвал резкий телефонный звонок. Мужчина мгновенно сел на кровати, выпутал ноги из широкого одеяла и спустил их на пол, а затем схватил телефонную трубку.

— Да? — сказал Милош Варак; голос его звучал так, словно ему позвонили в контору, а не разбудили среди ночи.

— У нас возникла проблема. — Сэмюэль Уинтерс говорил из своего кабинета в Синвид Холлоу, Мэриленд.

— Вы можете говорить о ней, сэр?

— Я не вижу, почему бы и нет, по крайней мере — вкратце и с иносказаниями. Эта линия не прослушивается, и я не могу себе представить, кому придет в голову подключиться к вашей.

— С иносказаниями, пожалуйста.

— Приблизительно семь часов назад нечто ужасное произошло в доме, что в Виргинии…

— Шторм? — прервал его Варак.

— Если я правильно понял вас — да, ужасный шторм с огромными потерями.

— Икар? — Варак почти кричал.