– С чего ты это взял?

– Вы хорошо организованы. Вы явно знаете, что делаете, – объясняю я. – Каким же образом вы потеряли девочку?

– Не знаю точно, – отвечает он. – Джи-пи-эс той машины пропал на подходах к этому поганому городишку.

– Может быть, водитель отключил его и увез девочку сам?

– Я хорошо знаю своих людей.

В мгновение ока нож оказывается у моего горла. Я инстинктивно пытаюсь отпрянуть назад, но еще две пары рук хватают меня за плечи и удерживают на месте. Выражение лица Крепкого Ореха не меняется. Не изменится оно, скорее всего, и тогда, когда он перережет мне глотку. А он это сделает. Он только что признался мне в совершении преступления федерального уровня, не говоря уже о похищении агента ФБР, сидящего напротив меня. Никто из нас троих не уйдет отсюда живым. Где-то в глубине моего разума поднимается страх, но я не могу позволить ему управлять мной. Паника здесь не поможет.

– А теперь говори, – командует он, – кто забрал Элли Уайт? Где ее держат?

Я не испытываю никакого желания что-либо говорить ему, но, поскольку у меня есть некоторые догадки о том, где может быть девочка, означает, что я могу разыграть эту карту. Карта, конечно, не козырная, но я должен попытаться.

– Примерно неделю назад здесь случилось столкновение двух машин, – говорю я ему. – Но окраине города, в темноте. Оба водителя погибли. Если хочешь, чтобы я сказал больше, отпусти женщину. Пусть твой человек отвезет ее в больницу.

Секунду он смотрит на меня, потом кивает:

– Ладно. – Что-то не так; я чувствую это, как неожиданный жар на коже. – Договорились.

Крепкий Орех убирает нож от моего горла, вкладывает в ножны, висящие у него на поясе, и тем же самым плавным движением вынимает пистолет из кобуры на другом боку. Полуавтоматический. Но это всё, что я успеваю заметить, когда он отворачивается от меня, наводит ствол и стреляет.

Стреляет Миранде Тайдуэлл в голову.

Это смертельный выстрел. Она смотрит на меня, не на него, – она боится моей смерти. И не успевает заметить собственную смерть; я вижу, что в последний миг ее глаза выражают тревогу. Тревогу за меня.

Пуля оставляет маленькое круглое отверстие у нее во лбу. Предлобная кора, ее способность к обучению – разрушена. Гиппокамп вместе с ее воспоминаниями – разрушен. Осколки костей вместе с пулей проходят через мягкие ткани, перемалывая ее мозг. Высокоскоростная пуля, наподобие этой, на пути своего прохождения оставляет поврежденный участок в десять раз больше своего диаметра.

Я слышу выстрел, пока вся эта бесполезная информация проносится в моем собственном мозгу, но к этому моменту Миранда уже мертва. Ее тело обмякает. Глаза становятся невыразительными, словно пустой стакан. Пули не видно, и единственные видимые повреждения – крошечный кружок с неровными краями и струйка крови.