Она ничего не ответила. И умудрялась выглядеть относительно спокойной. Очевидно, ждала дополнительной информации.

– Монифа Банколе, – сказал ей Нката. – Она заплатила аванс, чтобы ее дочери сделали обрезание в вашей клинике, но муж отправил ее вернуть деньги, и поэтому она оказалась там, когда вас арестовала местная полиция.

– Мне нечего сказать, – заявила Мёрси. – Я не сделала ничего плохого. Никому, включая эту… эту Монифу Банколе.

– Но кое-кто причинил вам серьезный ущерб, – заметил Линли. – Ее звали Тео Бонтемпи, и она виновата в том, что в клинику пришла полиция, и во всех последовавших неприятностях.

– Какая Тео? Я не знаю никакой Тео.

На кончике ее сигареты рос столбик пепла. «Любопытно, – подумал Линли, – что она будет делать, когда его потребуется стряхнуть?»

– Она называла себя Адаку Обиака. Пришла в клинику, чтобы записаться на прием. Но на самом деле она являлась полицейским детективом, и это был только предлог.

Мёрси не шевелилась. Линли ждал. Нката переменил позу, прислонившись к стене плечом. В руке он держал блокнот и механический карандаш, ожидая, что она скажет. Тишину нарушали детские голоса, доносившиеся из сада: «Я хочу быть мамой! Кейша, скажи ей, что я мама! Она все равно слишком маленькая!»

– Тео Бонтемпи лишила вас заработка, так? Вас отпустили из полицейского участка в Сток-Ньюингтоне, но теперь вы у них на заметке. Но, что еще важнее, вы на заметке у группы, в которой работала Тео Бонтемпи; они выявляют и арестовывают родителей и тех, кто занимается женским обрезанием. Вы видели ее на улице в тот день, когда в клинику пришла полиция, миссис Харт? Вы вычислили, что именно она вас раскрыла?

– Мне нечего сказать, – повторила женщина. Встала, спустилась по ступенькам, открыла входную дверь дома, потом дверь остекленного крыльца. – Можете идти, – сказала она и, словно указывая направление, выбросила сигарету на улицу.

Линли вышел. За ним Нката. Но когда она собралась закрыть обе двери, Томас повернулся к ней.

– Из чистого любопытства: где вы учились медицине, миссис Харт?

– Мне нечего вам сказать, – снова ответила она и хотела закрыть первую из дверей, но Линли придержал ее рукой.

– Вы уверены, что вам нечего сказать? – спросил он, а когда она не ответила, прибавил: – Очень жаль. Уинстон, сделаешь одолжение?

Нката кивнул.

– Вы арестованы, миссис Харт, – сказал он и произнес стандартную фразу, перечислив ее права.

– Вы не можете меня арестовать, я ничего не сделала! – вскрикнула Мёрси. – Ничего, ничего!

– Вряд ли калечащая операция на половых органах женщины – это ничего, – возразил Линли.