– Вы попросили кого-то подписать открытку. Это было жестоко. Бессердечно. Что я должна была подумать, прочтя ее?

Линли повернулся к ней.

– Открытка просто должна была придать букету аутентичность, но…

– Какая мерзость.

– Послушай меня. Я рассчитывал, что ты придешь раньше, чем доставят цветы. Хотел отвести тебя в сторону и предупредить о цветах и открытке. Но их доставили раньше. Доротея принесла их тебе на стол. Потом появилась ты, и тут была она, и я не смог… Черт. В общем, все пошло наперекосяк.

– Это точно, – согласилась Барбара.

– Ты прочла открытку, и я увидел твое лицо. И понял, что не могу тебе сказать. По крайней мере, тогда. Конечно, я должен был. Тут нет оправданий. У меня нет оправданий. Но я хочу, чтобы ты знала… Я не собирался… Все это было для…

Барбара вдруг поняла, что за все годы, которые они были знакомы, она не разу не видела Линли в таком состоянии, ни разу не слышала ничего, кроме тщательно обдуманных и точно сформулированных фраз.

– И это всё? – спросила она.

– Нет. Конечно, не всё. Я хочу извиниться. Хочу признаться, что был полным дураком. Я не только не потрудился все тщательно спланировать, но также не подумал, как ты отреагируешь на цветы и открытку. Я обидел тебя, вместо того чтобы помочь. Тогда мне казалось, что это единственный способ столкнуть Доротею с выбранных рельсов.

– Вы смешиваете метафоры, – заметила она.

– Да. Точно, – согласился Томас после секундного раздумья.

– Это немного обнадеживает, инспектор. Несовершенства? Сделать кого-то чуть более человечным – трудное дело. Ошибки помогают в этом.

– Тогда я должен заверить тебя, что у меня имеется целый список несовершенств и еще один список ошибок.

– У меня тоже.

– Это точно. – Он перевел взгляд на серую стену подземной парковки. – Но несовершенства и ошибки – это всего лишь часть целого. А мы имеем дело с целым, хотя, честно говоря, было бы проще выбирать то, что нам нравится, и строить отношения именно на этом. – Линли снова посмотрел ей в глаза. – Мне стыдно, и я раскаиваюсь. Честно. И прошу прощения.

Барбара задумалась. Проанализировала нанесенный ущерб и пришла к выводу, что пострадала только ее гордость, но, как это не раз случалось в прошлом, она это переживет, если захочет.

– Хорошо, – сказала сержант. – Ладно. Я вас прощаю. Идите с миром. Грех отпущен.

Она открыла дверцу машины, вышла и щелкнула зажигалкой. Барбара не курила с тех пор, как они поехали в Бетнал-Грин. С наслаждением сделала четыре глубокие затяжки.

– Бросала бы ты курить, Барбара. – Линли тоже вышел из машины. – Это тебя убьет.