Дорис взяла протянутую Белкиным авторучку и написала на обратной стороне пригласительного билета: «Сегодня у меня самый счастливый день!» — и поставила число: «15 июня». «Сегодня» было написано крупными буквами, остальное — помельче. Дорис прочла вслух написанное и протянула пригласительный билет девушке:

— Желаю и вам того же!

— Спасибо большое! — засмущалась девушка и пошла к своим.

— Товарищи пассажиры! — послышался усиленный динамиком женский голос. — Начинается посадка на самолет, следующий рейсом до Шугозера!

Туристы похватали свои рюкзаки, удочки, кто-то гитару и направились к выходу на летное поле, где их уже ждала дежурная по сопровождению.

Через несколько минут радио заговорило опять:

— Пассажиров, следующих рейсом на Заозерск — Перевалово, просят пройти к турникету!

— Всё! — побледнев, сказал Белкин. — Пошли!

Подхватил Дорис под руку и направился к выходу на летное поле.

Коренастый оглянулся на двери зала ожидания, зло выругался, подтолкнул в спину своего высокого, черноволосого приятеля, и они двинулись за Белкиным и Дорис. За ними потянулись остальные. Женщина с заплаканными глазами вела за руку девочку, а та все оглядывалась на шедшего позади всех мужчину в распахнутой летной кожанке.

У турникета образовались две очереди, и дежурная предупредила, что проведет пассажиров она одна, а самолеты разные, поэтому очереди просит не путать. Так они и вышли на летное поле, держась рядом, но не смешиваясь.

Курнашову, стоявшему на вышке командно-диспетчерского пункта, это было хорошо видно.

— Первый! — услышал он голос Савельева. — Я — Второй. Подтверждение получено.

— По моему сигналу приступайте, — распорядился Курнашов. — Конец связи!

Что произошло — Белкин так и не понял! Они были в каких-нибудь двух метрах от трапа самолета, когда Дорис куда-то исчезла, а его подхватили под руки и повели к подъехавшей машине. Он успел только заметить, что девушек-туристок уже нет, рюкзаки и удочки парней брошены на землю, из ближнего лесочка, глухо урча моторами, подъезжают автомашины, и парни усаживают в них Спицына, Стаса, девочку и женщин. Видел он, как Черный выхватил пистолет, парень в клетчатой рубахе перехватил его руку и поднял вверх, Черный успел нажать на курок, но вместо выстрела раздался только сухой щелчок. Парень усмехнулся, сказал Черному почти ласково: «Эх ты, дурачок!» — и, легко разжав кулак Черного, отобрал пистолет.

Больше Белкину разглядеть ничего не удалось, да и увидел бы он только, как одна за другой покидают летное поле машины с задержанными.