— Мы засекречиваем, а потом выясняется, что где-то уже запатентовали, — ответил Колесников. — Не бывает так?

— Пожалуй, что и бывает, — не сразу, но согласился начальник отдела.

— А сто лет бы не засекречивали — патент в кармане, — усмехнулся Колесников.

— Ладно, хватит! — отмахнулся начальник отдела. — Звонил Парфенов. Просил тебя завтра быть в представительстве.

— Какая фирма?

— Я не очень в курсе. Созвонись с министерством и уточни.

— Большая закупка?

— Говорю тебе, не в курсе. Думаю, что да. Иначе бы Парфенов один справился. Тебя что-нибудь не устраивает?

— Единственная позиция. Я, Павел Николаевич, не купец, а разработчик.

— Именно в этом качестве ты им и нужен, — суховато ответил начальник отдела.

— А наукой когда заниматься?

— Не я тебя рекомендовал как эксперта-специалиста, — откинулся в кресле начальник отдела. — Все претензии к директору института.

— Очень принципиально! — усмехнулся Колесников.

— Ну вот что... — с трудом сдержался начальник отдела. — Я вас больше не задерживаю, Георгий Константинович!

— И на том спасибо! — Колесников тяжело двинул креслом и вышел из кабинета.

На город уже опустились ранние сумерки, когда Колесников и Парфенов вышли из здания, где помещалась торговая палата. Зажглись уличные фонари, и в голубоватом их свете темнела полоса расчищенной от снега мостовой и сахарно искрились подмерзшие верхушки сугробов у обочины.

Колесников, стараясь ступать след в след Парфенову, пробиравшемуся между сугробов к машине, смотрел на его обтянутую тесноватой дубленкой спину и лениво думал о том, что такие, скажем, крепкие середнячки, как Парфенов, носят обязательно дубленки, а с шапками как повезет — пыжик или ондатра. Начальник Парфенова дубленку, наоборот, никогда не наденет, а прошествует к машине в строгого покроя демисезонном пальто, но уж шапка-то обязательно будет пыжиковая.

— Тебя куда подбросить? — усаживаясь рядом с шофером, спросил Парфенов. — К дому?

— Останови где-нибудь у метро, — не сразу ответил Колесников.