— Нет. Не наоборот. — Нина поставила чашки на журнальный столик. — «Мальборо» уж очень кастово. Как браминский знак. А «Ява» — скромно и солидно. Пей кофе, остынет.

— Спасибо. — Колесников приподнялся на локте, Нина ловко подсунула ему под спину подушку.

— Есть не хочешь?

— Какая еда... — Колесников взглянул на часы. — На метро бы успеть.

— Оставайся до утра.

— Скандала не оберешься! — Колесников отставил пустую чашку и спустил ноги с дивана.

— Скажи, что фирмачей своих куда-нибудь возил, — взъерошила ему волосы Нина.

— А телефон на что? — лениво возразил Колесников.

— А мужское самолюбие? — прищурилась она. — После утренней выдачи мог и не звонить.

— Оскорбился? — уточнил Колесников.

— Угу... — прижалась к его плечу Нина.

— Ты, конечно, извини... — чуть отстранился Колесников. — Но она далеко не дура.

— И что за сим следует? — заглянула ему в глаза Нина.

— То, что она прекрасно знает круг моих обязанностей. А я не гид из «Интуриста».

Колесников встал и пошел в ванную.

— Воду горячую отключили! — крикнула ему вслед Нина.

Колесников ничего не ответил. Послышался шум льющейся из крана воды. Нина взяла оставленную Колесниковым в пепельнице сигарету, глубоко затянулась, лицо ее вдруг осунулось, между бровей залегла морщинка. Причесываясь на ходу, из ванной вышел Колесников. Надел висевший на спинке стула пиджак. Размял в пальцах новую сигарету.

— Много куришь, — заметила Нина.

— Не в этом суть, — отмахнулся Колесников.

— А в чем?