И, оглянувшись на Вульфа, повертела в руках третий пакет:

— Это для герр Колесников.

— Я передам. — Парфенов взял у нее из рук пакет. — Спасибо.

Семенчук вынул из бокового кармана пальто небольшой плоский футляр и протянул его Вульфу:

— От нашей фирмы. С пожеланиями подписать этими авторучками как можно больше контрактов.

— Данке шён! — Вульф разглядывает футляр.

— А это вам! — Семенчук улыбнулся Штайнер. — Говорят, наши духи не хуже французских.

— О! — Штайнер открыла картонную коробочку, понюхала пробку флакона, восхищенно прикрыла глаза: — Прелесть!

— Очень рад. — Семенчук застегнул пальто и взял со столика свою пыжиковую шапку. — Желаю полезно потрудиться. Всего доброго. До встречи.

— Ауфвидерзеен! — Вульф склонил в поклоне свою седоватую голову и тут же выпрямился.

— Пока! — Парфенов подхватил пакеты и направился к выходу.

Семенчук развел руками: «Шутник!» — и пошел за Парфеновым.

Когда, миновав швейцаров, они вышли из подъезда гостиницы, Семенчук, хмурясь, сказал:

— Ты бы все-таки вел себя поаккуратней, Анатолий. Ерничаешь больно много. Несолидно.

— Зато им солидный куш светит. Если «Лори» не перехватит, — отмахнулся Парфенов. — Перебьются!

— Хозяин — барин? — усмехнулся Семенчук.

— Во-во! — согласился Парфенов и ощупал целлофановый пакет. — Виски, что ли?

— Откуда? — возразил Семенчук. — Не штатники. «Дюпель-кюмель» какой-нибудь.

— Дюпель так дюпель! — кивнул Парфенов. — Под селедочку пройдет.

— Не ту закуску выбираешь! — засмеялся Семенчук и, уже открывая дверцу машины, спросил: — А что этот твой Колесников? Сильно прикладывается?