— Магнитофон! — нараспев сказала Штайнер.

— Забыл, — виновато пожал плечами Колесников, взял кальку со схемой, присел к столику, на котором стоял магнитофон, включил его и принялся негромко надиктовывать нужные ему данные.

Парфенов встал из-за стола и с хрустом потянулся:

— Аллес! Все на сегодня.

— Я, я! — согласно закивала Штайнер. — Какие документы вас будут интересовать завтра?

— Значит, так... — задумался Парфенов. — Температурный режим, шумность, размещение... Что еще? Пожалуй, количество и сроки прибытия монтажников.

— Последнее не ко мне! — быстро сказала Штайнер. — Непосредственно к шефу.

— Ясно, — кивнул Парфенов.

— Вопрос бизнеса, — будто извиняясь, добавила Штайнер. — А я, как у вас говорят, просто технарь.

— Все мы просто технари, — надевая пиджак, сказал Колесников. — До завтра!

— До завтра, — кивнула ему Штайнер. — Ауфвидерзеен, герр Парфенов.

— Чао! — сделал ей ручкой Парфенов и направился к дверям вслед за Колесниковым.

Человеку несведущему валютная закупка представляется делом несложным: заказал, оплатил, получил. Лишь те, кто непосредственно занят размещением заказов в иностранных фирмах, знают, что операция эта непростая, требующая участия многих специалистов и зависящая от ряда условий. Тут и конъюнктура на международном рынке, и специфика данного производства, и взаимовыгодный контракт. Если же на заказ претендует не одна, а несколько фирм, то в действие вступает и такой немаловажный фактор, как те или иные отношения между договаривающимися сторонами.

Не посвященному в тонкости внешнеторговых операций покажется странной и длительность самого процесса закупки. Чем она больше, тем дольше время от первого ознакомления с технической документацией изделия до выработки импортного поручения и подписания контракта. А с какой из конкурирующих фирм он будет заключен, зависит во многом от оценки экспертов. И большая часть работы, равно как и ответственности, ложится на них.

Все это было хорошо известно Колесникову. Так же как и то, что каждая такая экспертиза надолго выбивала из привычной колеи. Предстояла поездка за рубеж, в фирму, а если контракт будет подписан, то и не одна. Опять откладывалась разработка прибора, идею которого он давно вынашивал, институтские дела передавались заместителю, тот вечно что-нибудь путал, по возвращении Колесникова «вызывали на ковер», и П. Н. с садистским спокойствием выговаривал ему, как мальчишке.

Было время, когда Колесников не любил уезжать из дома. Бывая в командировке даже за каких-нибудь несколько сотен километров, в соседнем городе, без причины нервничал, названивал в институт и домой, считал дни до отъезда. Особенно неуютно чувствовал он себя вечерами, когда оставался один в гостиничном номере. Курил одну сигарету за другой, пытался читать, но ловил себя на том, что пробегает глазами страницы, не очень-то уясняя смысл прочитанного, откладывал книгу и принимался мерить шагами тесноватый номер от окна до дверей и обратно. Снизу, из ресторана, доносились приглушенные звуки оркестра и веселые, как ему казалось, голоса. Наперед зная, что никакого веселья там нет, Колесников спускался вниз, без аппетита съедал первое попавшееся ему в меню блюдо, — почему-то всегда это были фирменные котлеты, одинаковые в каждом городе, — выпивал теплую до отвращения водку, поднимался к себе в номер и ложился в постель. Спал он плохо, несколько раз за ночь вставал, курил, пил воду, опять ложился и ждал утра, когда можно будет встать и заняться делами.