— Тьфу ты, господи! — наконец-то увидела его женщина. — Ты, Степа, здоров? Все песни в кучу собрал!

— Покури называется, — обиделся за друга Санька.

— Попурри, — поправил его Степан и снисходительно посоветовал: — Концерты-митинги надо посещать, тетя Катя! Балалаечник в Народном доме знаете как это попурри разделывает?

— Тебе тут не Народный дом! — строго заметила тетя Катя. — Люди живут. И нечего жилы тянуть. Слыхал?

— Ага... — кивнул Степан и запел еще громче:

— Чем по крышам болтаться, мать бы у булочной сменил! — рассердилась тетя Катя. — Спишь все?

— А сами?

— У меня с ночи очередь занята. Глафира стоит.

— Эксплуатируете малолетних? — строго поинтересовался Степан.

Тетя Катя махнула рукой и, затянув узел платка под подбородком, пошла со двора. Степан поглядел ей вслед, пошарил в карманах, обернулся к Саньке:

— Закурить есть?

— Откуда?! — пожал плечами Санька.

— Жизнь!.. — Степан улегся на спину и зажмурил глаза.

Призывно засвистел Санька. Раз, другой... Степан услышал, как захлопал крыльями турманок. Процарапал лапками по крыше. Потом стукнула дверца голубятни, и на лицо Степана легла тень — Санька уселся рядом. Степан повернулся на бок и спросил:

— Мы скаутов били?

— На всех углах! — радостно закивал Санька и вскочил. — И сейчас вполне...

— Сиди, вояка! — Степан дернул его за штанину, и Санька кулем плюхнулся обратно на крышу.

— А чего? — храбрился Санька. — Я, когда не поем, знаешь какой злой?