— Контру защищаешь?! — вырывался Санька. — Ну, Кузя, получишь!..

— Они за революцию, за молодежь! — оттолкнул его Кузьма и обернулся к Степану: — Ты послушай.

— Слыхали! — сплюнул Степан. — Единым путем, говоришь, гимназер?

— Единым! — подхватил Женька.

— Забыв прежние распри и разногласия. Рука об руку!

— Под ручку, значит... — подытожил Степан. — И куда идти?

— Не понимаю вопроса, — пожал плечами Женька.

— Идти куда нам, спрашиваю! — повысил голос Степан. — Путем этим твоим?

— А-а! — обрадовался Женька. — В светлое завтра России! Мы встретим его во всеоружии. Создадим свои Цеха культуры. Будем коллективно посещать театры, выставки, организуем здоровые игры...

— Будут сейчас тебе игры! — пообещал Санька и опять было сунулся вперед, но Степан оттер его плечом и спросил:

— У тебя батя кто, гимназер?

— У меня? — удивился Женька. — Врач. А какое это имеет значение?

— Доктор, значит... — Степан упорно не желал изъясняться Женькиным высоким слогом. — «Дышите, не дышите... Скажите: «А-а...» Платите деньги». А у него вот, у Саньки, отец без работы, мать с утра до ночи над чужим бельем спину гнет.

— Но какое отношение это имеет... — попытался возразить Женька, но Степан перебил его:

— Может, мне с тобой под ручку разгуливать? Я с тринадцати лет своим горбом хлеб зарабатываю! Ты кому пришел красивые слова говорить? Им?! — Он обернулся к очереди и увидел Глашу. Она только что подошла и остановилась рядом с тетей Катей и женщиной в темном платке.

Женщина погрозила Степану пальцем, он отмахнулся и крикнул:

— Иди сюда, Глафира!

Глаша нерешительно повела плечом, а тетя Катя поджала губы и заметила женщине в платке:

— Твой-то, поперечный... Раскомандовался!

Женщина в платке не ответила, только вздохнула, а тетя Катя сердито обернулась к Глаше: