— А как же мы? — спросила Лена. — Наши союзы распустят?

— Или предложат соединиться, — раздумывая, ответил Стрельцов. — А это — нож в спину юношеского движения!

— Но вы же сами настаивали на объединении, Петр Никодимович? — недоуменно взглянул на него Горовский.

— На беспартийном объединении, Женя, — поправил его Стрельцов. — А они хотят отдать наше дело на откуп большевикам.

Он вскочил с кресла, зашагал по комнате из угла в угол, потом остановился и решительно сказал:

— У молодежи свой путь, свое место в революции. И мы будем бороться за это!

— Открытый бой? — подался вперед в своем кресле Горовский.

— Бой, Женя! — откинул со лба волосы Стрельцов. — Решительный и правый!

— Надо подготовить людей! — поднялся Горовский. — Собрать, информировать...

— Обязательно! — кивнул Стрельцов. — И не теряйте времени!

— Идем, Лена! — заторопился Горовский, уже в дверях взмахнул фуражкой и продекламировал: — «И вечный бой! Покой нам только снится!»

— Опять стихи! — потянула его за рукав Лена.

В коридоре был еще слышен голос Горовского: «Не понимаю тебя! Что может быть прекраснее стихов?» — потом хлопнула входная дверь, и все стихло.

Кузьма встал с кресла и нерешительно сказал:

— Мне тоже вроде пора... До свидания, Петр Никодимович.

— До свидания. — Стрельцов все еще расхаживал по комнате, ерошил волосы, морщил лоб.

— Вы насчет механических курсов не забудете?

— Что? — остановился Стрельцов.

— Насчет курсов, говорю... — робко напомнил Кузьма.

— А-а!.. — раздраженно отмахнулся Стрельцов. — Я же сказал... Идите.