Я убирал телефон, когда подошла Рита, шлепая по уже образовавшимся лужам.

— Я все заперла, — доложила она. — Но, Декстер, что, если они вернутся, а нас нет?

— Они не вернутся. Если только мы не привезем их.

Очевидно, не на такое утешение надеялась Рита. Она прикусила руку, сжатую в кулачок, и вид у нее сделался таким, словно она еле-еле сдерживается, чтобы не сорваться на крик.

— Рита, садись в машину! — Я открыл ей дверцу, а она все смотрела на меня поверх костяшек пальцев. — Давай! — подгонял я, и она наконец забралась в машину.

Я уселся за руль, завел мотор и развернул машину на выезд.

— Ты же сказал, — пробормотала Рита, и я с облегчением заметил, что она убрала кулак ото рта, — ты сказал, что знаешь, где они.

— Это верно, — ответил я.

Я выехал на шоссе номер 1, не глядя по сторонам, и помчался сквозь редеющий поток машин.

— Где они? — спросила Рита.

— Я знаю, у кого они, — пояснил я. — Дебора поможет нам выяснить, куда их увезли.

— О Боже, Декстер! — воскликнула Рита и начала тихо плакать.

Даже если бы я не вел машину, то и тогда не знал бы, что делать или что говорить, вот и сосредоточился на том, чтобы мы живыми добрались до управления.

В очень уютной комнате зазвонил телефон. Аппарат не издавал ни щебетания, ни мелодии сальсы, ни даже фрагмента из Бетховена, как современные мобильные телефоны. Их заменяло простое мурлыкающее старомодное звучание, которому и надлежало исходить из звонящего телефона.

И этот консервативный звук хорошо подходил к этой комнате, выглядевшей элегантной и успокаивающей. В ней располагались кожаный диван и два таких же кресла, потертые ровно настолько, чтобы появлялось ощущение любимой пары обуви. Телефон стоял на столике из красного дерева в глубине комнаты рядом с барной стойкой из такого же дерева.

В целом в помещении царила непринужденная и неподвластная времени атмосфера очень старого и хорошо зарекомендовавшего себя клуба для джентльменов, если бы не одна деталь: пространство стены между баром и диваном занимал большой деревянный шкаф со стеклянными дверцами, напоминавший нечто среднее между витриной для трофеев, наград или коллекций и полками для редких книг. Только вместо полок были устроены сотни выложенных войлоком ниш. И чуть больше половины из них заполняли керамические бычьи головы размером с человеческий череп.

В комнату вошел пожилой человек, без спешки, но и без осторожной осмотрительности, характерной для людей его возраста. В его походке чувствовалась твердость, обычно присущая гораздо более молодым мужчинам. Его седые волосы были густыми, а кожа на лице гладкой, словно отполированной ветром пустыни. Он шел к телефону с уверенностью, что тот, кто звонит, не положит трубку, пока он не ответит. И явно оказался прав: аппарат не умолкал, когда старец наконец взял трубку.