– А как понял, что он тут?

– Я всегда знал, где жили все четырнадцать моих подозреваемых.

– Четырнадцать, – повторил я.

– Да, четырнадцать.

– Включая меня?

– Включая тебя, – ответил он. – А ты?

– Он оставил мне адрес в дневнике. – Я сунул руку во внутренний карман, вынул и показал ему дневник.

– Понятно, – сказал он, и затем мы оба замолчали, обдумывая дальнейшие шаги. На самом деле он должен был задать один-единственный важный вопрос, которого я ждал, и, недолго думая, он его задал: – Ты его видел?

– Да.

– Убил? – спросил он, подбирая формулировку, и я со стыдом, но и с пониманием того, что не мог поступить иначе, опустив взгляд, помотал головой. Заур разочарованно усмехнулся. – Я так и думал. – Он протянул руку и сказал те самые слова, что говорил мне, когда мы вместе упекли в тюрьму ни в чем не повинных людей: – Ладно. Дальше я разберусь.

– Мы соберем все документы, все, что у нас есть, и отдадим в правильные руки. Добьемся, чтобы его взяли, – предложил я, понимая, что его решение не выход.

– Не добьемся! У нас ничего нет, и ты это знаешь! У нас ничего нет! А у него есть афганское гражданство! Ты знал? Может быть, он прямо сейчас собирается свалить отсюда! И все, мы больше его не найдем! Отдай ствол! Тебя здесь не было, я все решу. Просто отдай ствол и уебывай отсюда. Давай! – Заур более настойчиво протянул ко мне руку и процедил: – Больше шанса у нас не будет.

Я вытащил пистолет и показал ему:

– Каждому свое, да?

– Каждому свое.

– У нас три варианта. Первый – я отдам тебе его, и ты разберешься сам. Второй – с ним разберутся по закону, когда мы отдадим все, что у нас есть. Третий – мы не сделаем ничего, и он, по твоим словам, уйдет.

– Либо однажды убьет нас, – добавил Заур четвертый вариант. – Я свой выбор сделал. – Он медленно потянулся к оружию, но я отшатнулся и что было сил швырнул пистолет в сторону заснеженного поля. Он пропал во тьме.

– Что ты сделал?! – вскрикнул Заур и врезал мне кулаком по лицу.

Я упал на самый край дороги. Попытался подняться, но от следующего удара ногой в живот покатился в канаву.

– Что ты, сука, сделал!