– Избавился от лишнего варианта, – с трудом произнес я сквозь кашель. Утопая в снегу и жадно вдыхая холодный воздух, перекатился на спину. От мороза защипало лицо.

– Что же ты наделал… – обреченно выдал Заур и упал на колени.

Я кое-как встал на ноги и поковылял через снег опять на дорогу, а потом к машине.

– Зачем ты пошел к нему? – спросил Заур. – Зачем?!

Я сел в машину.

– Что он тебе сказал?! Он признался?! Вернись!

Заур продолжал кричать мне вслед, но это уже не имело значения. Глядя в зеркало на то, как плачет, стоя на коленях в снегу, бывший следователь, когда-то требовавший, чтобы я покинул место преступления, а теперь просивший меня вернуться, как он уменьшается в размерах и постепенно исчезает из виду, я думал только о них. Он не смог отпустить, а я, как советовала сестра Хабиба, попытался. Я думал о том, какое будущее ждало бы каждую из дочерей Хабиба. О том, сколько счастья и горя они испытали бы в жизни. О том, чего их лишили. Я подумал, что, будь они живы, вполне возможно, все со своими семьями, с детьми приехали бы сейчас на две недели к отцу в горное село, как в старые добрые времена. Карина сыграла бы всем на рояле. Асият по видеосвязи общалась бы по работе с какими-нибудь иностранцами. А Кумсият выбрала бы на полке книгу, а может быть, случайно наткнулась бы на свой дневник. Открыла бы последнюю страницу и с улыбкой прочитала вслух о том единственном, что имело значение в этом мире, – о семье. И когда я подумал об этом, мне захотелось просто обнять сына. За то, что он у меня есть.

Они были бы сейчас счастливы. Если бы были живы. Но вместо них живы мы: я, Заур и он.

Мне предстояло в последний раз вернуться в село и вернуть украденный дневник. На этом хорошо было бы закрыть эту книгу навсегда и найти себе новое занятие. Подальше от убийц и трупов. Я подумал о том, что еще не поздно сменить профессию.

Зазвонил телефон.

– Да?

– Салам алейкум.

– Ваалейкум ассалам?

– Следователь Султанов Гаджибек. Я говорю с Арсеном… Абдулкеримовым?

– Да.

– Я извиняюсь, что так поздно. Вы, вероятно, слышали про убийство три года назад в парке, у памятника, в Махачкале. Насколько мне известно, вы там даже были.

– Да, помню, был. Меня не пропустили через оцепление.

– Я буду благодарен, если вы найдете время завтра зайти к нам в участок. Часам к десяти. Мы некоторое время скрывали личность убитого.

– Значит, все-таки убитого? Я так и не узнал.

– Да. У него в желудке нашли фотографию, которую, вероятно, заставили проглотить перед убийством.