И к нему толстой веревкой привязали Биргитту.

Веревка охватывает ее тело на поясе и ниже и глубоко врезается в еще выпяченную вперед после родов, мягкую, нежную плоть в районе живота; Гиттан явно очень больно. Ее руки завернуты назад и связаны за столбом.

Голова висит, склонившись вперед, и Эльза не может видеть ее лицо. Однако она видит голые ноги Биргитты под свободной ночной рубашкой. С внутренней стороны они испачканы уже успевшей высохнуть кровью, которая ранее сбегала по ним вниз и образовала на земле небольшую лужицу.

– Биргитта, – снова бормочет Эльза – еле слышно, поскольку язык едва слушается ее.

Бедняжка не шевелится.

– Эльза, – слышит она мягкий голос пастора совсем рядом с собой.

До сих пор он держался среди толпы, но сейчас делает шаг вперед, в небольшое пустое пространство, возникшее вокруг Биргитты.

– Наконец-то, – говорит он.

Его лицо спокойно. Но оно пугает Эльзу более, чем чье бы то ни было.

– Что вы сотворили с ней? – хрипит она. Августовское солнце уже начало клониться к горизонту, но жара еще не спадает и по-прежнему действует угнетающе.