– Твое преимущество достойно сожаления, – ворчит он, – и достигнуто нечестным путем.

Не успеваю и глазом моргнуть, как оказываюсь под ним и вскрикиваю. Тобиас наклоняется и проводит своим носом по моему, а я смотрю на него, хлопая ресницами.

– Но если говорить откровенно, Сесилия, то знай, что каждый раз, когда я смотрю на тебя, я хочу твоего внимания, твоих губ, языка и тела. Ты заразила меня собой, и теперь я зависим.

– Я знала!

Он тянет свитер вниз и обхватывает ртом сосок, а у меня вырывается стон.

– И хотя я в должной мере признаю красоту твоего лица и этих персиковых сосков, – Тобиас прижимает ладонь к моей груди, – мне нравится, что ты говоришь от сердца. Вот что пленяет меня сильнее всего. Я никогда не встречал женщину, настолько готовую рискнуть собой в обмен на малую толику правды.

Полностью поглощенная им, я глажу его по подбородку, пока он внимательно изучает меня взглядом.

– Но я никогда не позволю тебе победить. Никогда, ни ради милосердия, ни ради перемирия. Никогда. И не хочу, чтобы ты позволяла мне побеждать.

– Почему?

– Если ты когда-нибудь перестанешь бросать мне вызов, я пойму, что проиграл.