Казалось, Роман не слишком обрадовался, войдя в комнату для посещений и увидев сидящую на диване жену. Разговор явно не клеился, Рома несколько раз интересовался, как она будет добираться обратно, не поздно ли вернется и вообще – приезжать одной в такую даль, по его словам, было совсем не обязательно. Он решительно отодвинул от себя пакет с едой, заявив, что здесь отлично кормят, что, впрочем, ему мало помогает, поскольку аппетита нет и все приходится запихивать в себя почти через силу под настырным наблюдением персонала. И когда наконец настало время прощаться, Лена, похоже вспомнив в последний момент о чем-то важном, раскрыла сумочку, долго лихорадочно копалась в ней, словно в бездонном рюкзаке, и, не поднимая на мужа глаз, украдкой положила на краешек стола маленький бумажный сверток, перетянутый банковской резинкой. «Вот… я подумала… тяжело тебе все-таки… Может, надо постепенно отвыкать, мне тут сказали… люди… лучше – постепенно. Это – просто чтобы не так тяжело, просто на первое время».

Он молчал, и она все-таки решилась поднять на него глаза. Рома смотрел на жену без привычного раздражения, без злобы и упрека, но и без благодарности за «подарок» – в его взгляде сквозила какая-то тоскливая обреченность приговоренного. И еще в этом взгляде было понимание, Лене вдруг стало ясно, – муж знает, что этот лежащий на столе сверток – и есть главная цель ее приезда.

Немая сцена длилась всего несколько секунд, после чего Роман быстро потянулся к краю стола, при этом его руку внезапно охватила такая дрожь, что он чуть не уронил «подарок» жены на пол, но уже в следующую секунду, ухватив сверток дрожащими пальцами, торопливо, по-воровски сунул его в карман халата. Не прощаясь, он резко поднялся и решительно направился к выходу.

Этот понимающий взгляд и эта внезапно задрожавшая рука стояли перед глазами Елены всю обратную дорогу, и только сейчас, в крепких объятиях сильного мужчины, всегда знающего, что нужно делать, мужчины, который обязательно все изменит в ее бестолковой жизни и принесет ей счастье, как только закончится весь этот кошмар, она вновь почувствовала уверенность в правильности своих поступков и решений.

– Саша, я сделала все, что ты попросил, – шептала она, уткнувшись лицом в его плечо. – Я опять сделаю все, что ты попросишь, ты же видишь, какая я послушная. Только ты, пожалуйста, пообещай мне… пообещай, что не бросишь, что, когда все это кончится, мы с тобой уедем отсюда, уедем и никогда не вернемся.

– Ну конечно, заяц, ты же знаешь, как я тебя люблю. Конечно, уедем – только ты и я, и никто нам с тобой не будет нужен, никто нам не помешает. Я даже знаю, куда махнем в первую очередь, но это пока сюрприз.