Паула уже выезжала со склада. Она собрала свои темные волосы и нацепила на голову коричневую шляпу. Коричневое же пальто прикрывало ее свободное платье. Солнечный свет бил через лобовое стекло. Джейн крепко зажмурилась. Слезы текли по ее щекам. Она лежала на спине, между Ником и Эндрю. Они легли на тонкий матрас, но каждая кочка и колдобина на дороге отдавались в костях. Она выгнула шею, пытаясь выглянуть в окно. Они еще пару секунд ехали по Мишн, а потом свернули в центр города и уже здесь услышали вой сирен.

— Спокойнее, — прошептал ей Ник. Он держал Джейн за руку. Джейн держала за руку Эндрю. Она не могла вспомнить, как это произошло, но она была так счастлива снова оказаться в безопасности, между ними двумя, быть живой, что не могла перестать плакать.

Они втроем так и лежали на спинах, прижавшись друг к другу, пока Паула не сказала им, что они выехали на трассу 101.

— Чикаго в тридцати часах пути, — Пауле пришлось кричать, чтобы они слышали ее за шумом дороги, который эхом отдавался внутри фургона, словно звук бормашины у дантиста. — Мы остановимся в Айдахо-Фолс и проинформируем их, что мы на пути к безопасному месту.

Безопасное место.

Ферма совсем рядом с Чикаго с красным амбаром, коровами и лошадьми. Какое это все имело значение теперь, когда они больше никогда не будут в безопасности?

Паула продолжила:

— Поменяемся в Сакраменто, когда высадим Ника в аэропорту. Будем соблюдать скоростные режимы. Выполнять все дорожные правила. Ни в коем случае нельзя привлекать внимание. — Она повторяла инструкции Ника. Они все повторяли его инструкции, потому что он утверждал, что всегда знает, что делает, даже если все полностью выходило из-под контроля.

Это было безумие. Абсолютное безумие.

— Боже мой, это было близко, — Ник сел, вытянув руки перед собой. Он улыбнулся Джейн одной из своих озорных улыбок. В нем тоже был этот внутренний рубильник — который переключился в Лоре Жено, когда она убила Мартина, а потом себя. Джейн теперь отчетливо это видела. Все, что случилось в мастерской, теперь было для него далеко позади.

Джейн не могла смотреть на него, поэтому повернулась к Эндрю, который все еще лежал рядом с ней. Его лицо стало совсем пепельным, на щеках зигзагами засыхала кровь. Джейн не хотела даже думать, чья она была. При воспоминаниях о мастерской она видела перед глазами только смерть, кровь и пули, летящие со всех сторон, как москиты.

Эндрю закашлял в изгиб своего локтя. Джейн потянулась к нему и дотронулась до его лица. Кожа на ощупь напоминала сладкую вату.