Клара рассмеялась.

— Могу поспорить, ты помнишь все до единого. У вас всегда все было четко в этом плане. — Она открыла ногой следующую дверь. — Садись. Я сделаю чай.

Энди поняла, что оказалась еще на одной кухне с еще одной незнакомкой, которая могла знать или не знать о ее матери все.

— Кажется, у меня было печенье, — Клара начала открывать ящики.

Энди огляделась. Кухня была совсем маленькая, размещалась в отдельном крыле и, кажется, не особо изменилась с тех пор, как ее впервые обустроили. Металлические ящички были выкрашены в ярко-бирюзовый цвет. Столешницы выстроганы из грубого дерева. Кухонные принадлежности выглядели так, будто служили декорацией для какого-либо семейного шоу из семидесятых.

Рядом с холодильником на стене висела огромная маркерная доска. Кто-то оставил на ней сообщение:

«Клара, сегодня воскресенье. Эдвин будет в городе с часу до четырех. Обед в холодильнике. Не пользуйся плитой».

Клара включила плиту. Выключатель щелкнул несколько раз, прежде чем загорелся газ.

— Ромашка?

— О… Конечно. — Энди села за стол. Она пыталась придумать, о чем спросить Клару. Например, какой сейчас год, кто президент, но так ли это было нужно? Если бы у нее не было проблем с памятью, вряд ли ей оставляли бы подобые записки.

Энди почувствовала почти невыносимую грусть, к которой вскоре прибавилась толика вины. Раз у Клары рано развился Альцгеймер, произошедшее с ней на прошлой неделе уже наверняка полностью стерлось из памяти, а вот то, что случилось с ней тридцать один год назад, могло как раз всплыть на поверхность.

Энди спросила:

— О каких цветах для детской думаешь?

— Не розовый! — отрезала Клара. — Может быть, зеленый с желтым.

— Звучит очень мило. — Энди пыталась поддержать разговор. — Прямо как подсолнухи во дворе.

— Да, именно, — Клара явно была рада это услышать. — Эдвин говорит, мы начнем попытки, как только все закончится, но я не знаю. Мне кажется, лучше начинать уже сейчас. Я ведь не молодею, — она засмеялась и положила руку себе на живот. В этом смехе было что-то невероятно прекрасное, он как будто проник Энди в самое сердце.

Клара Беллами светилась добротой. Пытаться обманывать ее казалось низостью. Клара спросила:

— Ну а как ты себя чувствуешь? Все так же без сил?

— Мне лучше. — Энди смотрела, как Клара наливает в чашки холодную воду. Она забыла поставить чайник. Пламя высоко поднималось над плитой. Энди встала, чтобы ее выключить, и спросила: — А ты помнишь, как мы познакомились? Я тут пыталась припомнить подробности.

— Ох, так страшно, — ее пальцы снова легли ей на грудь. — Бедный Эндрю.