Джейн бросила фотографии в металлический ящик. Вытерла потные ладони о брюки. Она вспомнила, как сидела с агентом Данберри на заднем дворе. Они раскусили Ника меньше чем за неделю.

Он убедил всех в своем кругу, что он умнее, чем есть на самом деле. Что он знает больше, чем на самом деле.

Паула сказала:

— Я раньше очень тебе завидовала. Ты знала?

Джейн сложила папки и убрала их обратно в ящик.

— Да ладно.

— Ну да. — Паула начала нарезать картошку. Она использовала тесак для мяса. — Первый раз, когда я тебя увидела, я подумала: «Что эта сопливая сучка здесь делает? Почему она хочет что-то изменить, если все это дерьмо идет ей же на пользу?»

У Джейн больше не было ответа на этот вопрос. Она ненавидела своего отца. С этого все началось. Мартин изнасиловал ее, когда она была ребенком, избивал ее в подростковом возрасте и терроризировал после того, как ей исполнилось двадцать. А Ник дал Джейн шанс все прекратить. Не для нее, для других. Для Роберта Жено. Для Эндрю. Для остальных пациентов психиатрических заведений, которых мучили и избивали. Джейн была недостаточно сильной, чтобы самой вырваться от Мартина, так что Ник составил план, который удалил бы из жизни ее отца.

Джейн прикрыла рот рукой. Ей хотелось смеяться, потому что она только сейчас поняла, что Ник сделал с Эндрю то же самое. С помощью поляроидов он смог использовать ярость и обиду Эндрю за Джейн против Мартина.

Они были, как йо-йо, которые он возвращал назад одним движением запястья.

Паула тем временем продолжала:

— С Эндрю все то же самое, но это его так мучает, знаешь? Он все время борется с этим. — Она зубами сорвала пластиковую упаковку со стеблей сельдерея. — Ты, кажется, никогда с этим не боролась, но в том, видимо, весь фокус с девочками вроде тебя. Правильные школы, правильная одежда, правильные прически. Они играют в Пигмалиона с вашими тощими белыми задницами с самого рождения, так что вы уже и не можете с чем-то бороться. Вы знаете, какую вилку для чего использовать, какую Мону Лизу кто написал, бла-бла-бла. Но глубоко внутри, — она вытянула вперед крепко сжатый кулак, — вы просто пылаете от ярости.

Джейн никогда не чувствовала себя «пылающей от ярости», но теперь она поняла, что именно злоба жила все эти годы в тени ее страха.

— Ярость — это роскошь.

— Ярость — это чертов наркотик. — Паула рассмеялась, напав с ножом на сельдерей. — Вот почему Ник мне так подходит. Он помог мне обратить мою злость в силу.