Джейн проглотила слезы. Она везла его в больницу. Они вставят трубку ему в горло, чтобы помочь дышать. Они дадут ему лекарство, чтобы помочь уснуть. Это, вероятно, был их последний в жизни разговор.

Она сказала ему:

— Мне очень жаль, Энди. Я люблю тебя.

Его глаза наполнились слезами. Они градом потекли по его щекам.

— Я знаю, что ты меня любишь. Даже когда ты меня ненавидела, я знал, что ты меня любишь.

— Я никогда тебя не ненавидела.

— Я прощаю тебя, но… — он закашлял. — Прости и ты меня. Ладно?

Джейн вдавила педаль, чтобы ехать быстрее.

— Мне не за что тебя прощать.

— Я знал, Дженни. Я знал, кем он был. Чем он был. Это моя… — Он со свистом вдохнул. — Это моя вина.

Джейн посмотрела на него, но его глаза были закрыты. Его голова моталась из стороны в сторону вместе с фургоном.

— Эндрю?

— Я знал, — пробормотал он. — Я знал.

Она резко свернула налево. Ее сердце встрепенулось, когда она увидела надпись «Норфвестерн» над въездом для «Скорой помощи».

— Энди? — запаниковала Джейн. Она больше не слышала, как он дышит. Она потянулась к его руке. Кожа была как лед. — Мы почти приехали, мой милый. Потерпи еще чуть-чуть.

Его веки задрожали.

— Сдай… — он задыхался от кашля. — Сдай его.

— Энди, не пытайся говорить. — Вывеска над больницей становилась все ближе. — Мы почти приехали. Потерпи еще одну минуточку.

— Сдай их… — Веки Энди снова задрожали. Его подбородок упал на грудь. Только свист воздуха, вдыхаемого через зубы, давал Джейн понять, что он все еще жив.

Больница.