Я велел Несокрушиму приступать и сказал, что через час присоединюсь к нему в кабинете Голдинга. Но прежде мне нужно кое-куда заглянуть.

На пустынных улицах смотреть особо было не на что. На месте катастрофы с пурда-мобилем остался только покосившийся телеграфный столб. Я проехал мимо и остановился около «Бомонта». За стойкой торчал уже другой клерк. Не обращая на него внимания, я поднялся по лестнице и постучал в дверь двенадцатого номера. Затаив дыхание, я ждал, когда ответит Энни, но секунды тикали, и тысячи мыслей, одна другой хуже, проносились в моей голове. Я постучал еще раз, погромче.

– Минутку, – донесся приглушенный голос, и я с облегчением выдохнул. – Кто там? – На этот раз ее голос прозвучал более отчетливо.

– Это я. Сэм.

Дверь открылась, и меня встретил аромат ее духов и сама она, в шелковом банном халате, с замотанными полотенцем волосами. Как бы я хотел, чтобы этот вид был мне так же знаком, как и запах духов.

– Все в порядке, Сэм?

– Не совсем.

– Ты про вчерашнюю ночь?

– Так ты в курсе? – Я постарался скрыть удивление. – Пунит рассказал тебе, что случилось?

– При чем тут Пунит? Я говорю о твоем внезапном исчезновении. А ты о чем, Сэм? Что произошло? Это имеет отношение к полковнику Ароре?

– Что именно?

– Вчера вечером я слышала, как полковник искал Пунита. Мы танцевали, когда вдруг его позвали к телефону.

– Когда именно это было?

Она сделала шаг в сторону:

– Тебе лучше войти.

Номер у Энни был почти как у мисс Пемберли, за исключением того, что здесь в вазах размером с ведро стояли пять огромных букетов роз, перевязанных красными шелковыми лентами.

– Увлекаешься садоводством? – поинтересовался я.

– Это от Пунита, – небрежно бросила она.

– Все пять?

– Все пять. По букету каждое утро и каждый вечер.