– Цветы с собой не возьмешь? – спросил я.

Она не ответила. Молча подошла к окну и начала закрывать ставни. Меня замутило. Должно быть, я выглядел ужасно нелепо, стоя в роскошном гостиничном номере, распространяя запах мокрой псины и оставляя на полу ручейки стекавшей с одежды воды. Не стоило дожидаться, пока она заговорит. Лучше я сам все скажу. Может, сохраню хоть толику достоинства.

– Ты не едешь, верно?

– Пунит попросил меня остаться, – повернулась она наконец. – Всего на несколько дней. На неделю… Завтра завершается праздник Джаганната, он вступает в должность. Может, даже состоится коронация.

Вот оно. Короткое слово, уничтожившее последнюю надежду.

На неделю. Она искренне попыталась подсластить пилюлю, но глаза выдавали правду. Может, она и вернется в Калькутту через неделю, но, вероятнее всего, вскоре опять окажется в Самбалпуре. Похоже, Пунит победил. По правде говоря, с самого начала все к тому и шло. В конце концов, он принц и вот-вот станет раджой. Стоит ему повысить голос – и мир повинуется любой его прихоти. Когда я однажды повысил голос, то просто охрип, и больше ничего. Мне следовало понять, что у меня никаких шансов, еще в тот момент, когда я увидел, как он отплясывает «индюшачий шаг». Женщины не в силах устоять перед мужчинами, умеющими танцевать.

Я подумал, не попытаться ли образумить ее, рассказав, что Пунит безнравственный заносчивый павлин; что вчера ночью он приказал казнить двух человек изуверским способом. Но что толку. Все, что я скажу, будет воспринято как банальная ревность, и отчасти так оно и есть. В любом случае она достаточно умна, чтобы самостоятельно сделать выбор. И я промолчал. Иногда мужчина должен просто признать поражение. Проиграть вовсе не стыдно, но проиграть тому, чью жизнь ты спас всего двадцать четыре часа назад, это как удар в челюсть.

– Что ж, – проговорил я, взглянув на часы, – тогда я, пожалуй, пойду. Несокрушим меня уже дожидается.

И, попрощавшись, поплелся по коридору прочь.

* * *

Спустя двадцать минут я вернулся в свою комнату в гостевом доме. Поднялся ветер, ставни грохотали. Под окном натекла лужа. Я запер дверь, стянул мокрую рубашку и рухнул лицом в подушку. Все тело ныло, туман начинал заволакивать разум. Хорошо бы сейчас выпить, а доза О была бы еще лучше, но у меня не было ни того ни другого. В голове звучал голос Энни: «Всего на несколько дней». Но я был слишком стар и слишком циничен, чтобы поверить в это.

Я задумался над абсурдностью происходящего, но потом понял, что жалею себя, а это недопустимо для англичанина в Индии. Я заставил себя подняться, снял мокрое, переоделся. Побросал вещи в чемодан, потом пошел в ванную и плеснул в лицо теплой водой. Через пять минут я уже стоял в лобби, приветствуя Несокрушима.