Шеф не прояснил ситуацию, ничего мне не сказал о деле НАГа, но я и так понял, он там с оперативниками Стрижом, Сапуновым и Васиным дорабатывают дело маньяка. В Питере я ему не нужен, а необходим в Садах, как око детектива.

Я сел на рейсовый автобус и через двадцать три минуты вышел на Мурманском шоссе. Пошел, куда глаза глядят. А глядели они в сторону магазина. Как назло, в магазине никого не было, ни одного покупателя. Только Зоя. Я тут же впился в нее взглядом. Белый рабочий халат был обернут вокруг того, вокруг чего ему и положено быть обернутым. Опытный глаз легко проникал сквозь материю и высматривал под ней все, что его интересовало.

Зоя вышла из-за прилавка, мы оказались один против другого, как на ринге. Причем она вела атаку, а я с трудом находил силы для глухой защиты. Она ждала меня и явно обрадовалась встрече. Зеленые глаза искрились и испускали магнетические лучи. Я жаждал ее как никогда раньше и, чтобы скрыть это, сурово хмурил брови. Но она видела меня насквозь. Двигаясь неторопливо, как во сне, что гипнотически действовало на меня, вышла из-за прилавка, и мы оказались друг против друга, как на ринге. Я хотел устоять, не позволить решать за себя. Совершенно явственно я услышал удар гонга, рефери произнес: «Бой!» Поединок начался.

Зоя улыбнулась и протянула ко мне руки. Я собрал все силы в кулак и сделал несколько шагов назад, при этом уткнулся спиной в прилавок. Все, прижат к канатам, дальше отступать некуда. Важно нанести удар первым:

— Я раздумал на тебе жениться, — словно со стороны услышал я свой хриплый от волнения голос.

— Мы говорим о любви, — мягко парировала Зоя. — Разве ты меня больше не любишь?

У меня пересохло горло, и я с трудом выдохнул:

— Не люблю.

Но и этот удар не достиг цели.

— Разве ты меня больше не хочешь? — сделала неслышный шаг вперед Зоя. — Только не ври, — ведь я все вижу, у тебя скоро все пуговицы на штанах отскочат.

Мягко ступая, Зоя приблизилась ко мне, левую руку положила на плечо, правую на лоб и глаза. Как горячи были ее руки, как много обещали блаженства. Ладонью она провела по лицу, чуть касаясь кожи. Ее пальцы обожгли мне щеки и губы, такой жар исходил из них.

Это был хороший удар в голову. Следовало ответить жестко, чтобы она не обнаглела:

— Дело НАГа закрыто. Мы перестаем искать убийцу и уезжаем.

При упоминании о смерти улыбка исчезла с ее лица, и глаза опечалились. Но она осталась спокойна:

— Мертвым покой, живым радость жизни. Только храбрецы достойны красавиц.

Правая рука ее опустилась по шее, распахнула ворот рубашки, остановилась у сердца.