В груди моей бушевал огонь, справиться с которым я был не в силах. Закрыл глаза и прошептал:

— Земные радости больше не для меня. Уезжаю на Валаам, постригусь, стану отшельником.

После долгого воздержания плоть моя взбунтовалась так, что мне даже стало больно, и требовала действий. Это был нокдаун.

— Никому тебя не отдам, ты мой, мой, мой, я хочу тебя выпить, целиком! — жарко шептала Зоя. Рука ее прошла по животу, остановилась на брючном ремне, слегка потеребила его, как бы сдергивая.

Не открывая глаз, я застонал:

— Дай мне топор, я отрублю себе руку…

Шепот Зои проникал мне в душу:

— Если нам суждено расстаться, то нужно сделать это красиво. Я хочу любить тебя. Исполню все твои прихоти и капризы… Да, да, да!.. Милый…

Ее обжигающая рука сорвалась с ремня и спустилась ниже… Это был нокаут. В голове стоял шум, кипела кровь, я не соображал уже, что делаю, и мог натворить глупости. Эта чертовка ударила ниже пояса, у меня не было сил сопротивляться. Пришлось применить военную хитрость:

— Хорошо, я согласен. Завтра. Напарюсь в бане с дубовым веником так, будто заново родился, и приду.

Зоя ослабила хватку:

— Каков характер, такова судьба… Что ж, приходи завтра. Надеюсь, не опоздаешь.

Fla следующий день, это была суббота, двадцать пятое июня, утром, когда я махал колуном, разделывался с очередным сучковатым чурбаком, готовясь к вечернему поединку, на котором рассчитывал показать себя с лучшей стороны, приехал Грай. Он вышел из своей «Нивы» как всегда деловой, сосредоточенный.

Бондарь, складывающий поленницу, при виде шефа замер с дровами в руках.

— Сегодня в двенадцать у нас гости, — сообщил ему Грай. — Виктор, пригласи к нам добровольцев из бригады содействия милиции и наших клиентов. Надо отчитаться. Если клиенты примут отчет, то мы получим гонорар.

При слове «гонорар» Бондарь тотчас ожил:

— Чем станем угощать?

Взгляд Грая остановился на грядках с клубникой.

— Ничего не может украсить стол лучше свежей ягоды.

Я посмотрел на Бондаря с сочувствием — эдакая орава проглотит все наши резервы. Прощай клубничное варенье! Но старик мужественно принял эту информацию, он ничего не жалел для успеха нашего дела. Считал, что Грай всегда прав и любые затраты окупятся, говорил мне: «Лучше дорого работать, чем дешево стоять».